На обед я явилась в пышном закрытом платье из темного изумрудного бархата и с восхитительно уложенными волосами. Надо сказать, что моя дорогая Татьяна постаралась на славу, соорудив на моей голове приятный глазу Вавилон со спускающимися вниз закрученными локонами. Украшений у меня было не слишком много, к тому же, огромные каменья и прочие отблески роскоши мне не полагались по статусу, поскольку я не была замужней дамой, да и становиться ею не собиралась. Посему приходилось надевать свой извечный жемчуг и довольствоваться им. Впрочем, я на это не жаловалась.
Увидев меня во всем возможном и приличествующем ситуации блеске великолепия, отец одобрительно закивал, а Залесский, лучезарно улыбнувшись, предложил препроводить меня в столовую.
Обед начинался в дружеской обстановке – отец более не упоминал об инциденте с чаерезами и моем наказании, и мне иногда казалось, что он уже умудрился раскаяться в том, что назначил его. Варя и Татьяна, кажется, сраженные наповал красотой нашего гостя, то и дело мелькали у стола, и я подумала, что вижу их руки чаще, чем свои.
По счастью, в тот вечер у Вари оставались внушительные запасы приличных блюд, к тому же, она приготовила кое-что по рецептам из своей вездесущей «Новейшей стряпухи», добавив к ним изыски из недавно где-то обретенной ею книги «Полный кухмистер и кондитер, или русский гастроном». Постный стол был сытным именно благодаря Варе и ее умению извернуться и сделать так, чтобы союз грибов и картофеля порождал истинные шедевры. Вот и на сей раз мы узрели невероятное торжество ее таланта в виде разварных белых грибов, картофельных котлет с шинкованными грибами, грибной суп и грибной масляный пирог, а еще яблоки с вареньем «в кафтане», клюквенный кисель, барбарисное желе, и, конечно же, пирожки с картофелем и сладкой морковью.
Батюшка восседал во главе стола, по левую руку от него, как почетный гость нашего маленького семейства, находился Залесский, в свою очередь, сидевший по правую руку от меня. С самых первых минут он принялся очень галантно ухаживать. Теплота дома, магическим образом исполненные блюда Вари, свет свечей и, конечно, ухаживания Залесского совершенно разморили меня. Как и на обеде с Розановым, я поймала себя на мысли, что вижу окружающую меня обстановку будто сквозь тонкую туманную завесу. На этот раз морок прошел быстрее – как только Михаил обратился ко мне с каким-то совершенно обыденным вопросом. Я встрепенулась – пелена исчезла, и вместо нее передо мной было открытое и чистое лицо Залесского.
- Так вы учились в гимназии здесь, в Пореченске? – повторил Михаил, очевидно, осознав, что я не расслышала его вопроса.