- Хотел полюбопытствовать вот о чем. Когда мы были в кабинете, внимание мое привлекла одна вещица. Я вспомнил о ней сейчас, с началом обеда, когда Софья Николаевна появилась в этом дивном платье изумрудного цвета, – он с улыбкой посмотрел на меня, - я видел одно кольцо – оно блеснуло в свете свечей, и показалось мне… знакомым? Я не знаю, почему, но это так. Оно из серебра и выглядит, как рыцарский шлем с тонкими прутьями забрала, за которыми светится этот темно-зеленый изумруд.

- Да, есть такая безделица… - вдруг посерьезнев, кивнул отец, - но история, с ней связанная, право, совершенно мне до сих пор не ясна. Я, в общем-то, и сам по сей день не разгадал ни природы этой вещи, ни ее свойств, ни тех обстоятельств, при которых она ко мне попала.

Я вздрогнула, потому что знала эту историю – отец рассказывал мне ее всего один раз. Он сидел в своем кабинете, глядя на это кольцо, лежащее в темной бархатной коробочке, и говорил. Это было давно, но я запомнила этот рассказ, как самый странный из всех, что мне приходилось слышать.

И я замерла, глядя на отца. Расскажет ли он Залесскому то, что поведал мне, или сохранит всё в тайне, на ходу придумав какую-нибудь забавную небылицу. Другие люди, бывавшие у нас, считали коллекцию отца позволительным для его статуса чудачеством, но многие были суеверны и старались не интересоваться подробностями.

И отец заговорил.

- Это было в тридцать первом году, во время восстания – тогда я был еще молод, таких же лет, как вы, и тогда у меня тоже еще не было семьи. Стояла ранняя весна, все деревья были голы, и выглядели неприветливо, и мы с отрядом шли по неровным гатям, пытаясь пройти через болота и грязь. Это было тяжело, поскольку мы уже несколько дней преследовали повстанцев, но никак не могли нагнать их, а остановиться, как назло, было негде. Несколько раз мы заходили в крестьянские дома, лишь для того, чтобы напиться воды, но останавливаться на ночлег у крестьян подолгу не могли. Мы решили, что нужно добрести, наконец, до какого-нибудь фольварка – хозяином, конечно, мог быть кто угодно: повстанец или лоялист, но выбирать бы не пришлось ни нам, ни ему. И вот, однажды под покровом ночи, когда ветер завывал особенно сильно, и мы уже вконец выбились из сил, из-за густого леса показался дом. Ей-богу, он восставал из тумана, словно замок Отранто из книги Уолпола[6] - совершенно мрачный огромный дом, и при близком рассмотрении – совсем покинутый. Тут и там виднелись следы запустения – выбитые окна, прорехи в крыше, обветшалые двери – словом, ясно было, что здесь давно никто не живет, хотя над входом ясно был виден герб: как принято у поляков то была голова рыцаря в забрале и какие-то неизвестные символы – разгадать фамилию владельцев по гербу ни я, ни мои сослуживцы не могли. Мы не знали, кто владел этими землями, поскольку к тому моменту совсем заплутали и выбились из сил, к тому же, в дождях и туманах некоторые из нас простудились и чувствовали себя неважно. Но все же, даже такое обиталище было лучше, чем ничего, и мы решили остаться. Будь что будет! Да…будь что будет!