- Да я не знаю… - Паша задумался, - деньги?

- Ну, нет, - Ира усмехнулась, - с этим плакатом я за деньги не расстанусь.

- Могу ваучеры[1]отдать, у меня дома несколько завалялось, - Захарьин явно шутил, но Ира скривилась.

- Как вспомню, так вздрогну. У меня мать их на куртку и шапку обменяла. Шапку у нее в подъезде сняли, а куртку в троллейбусе порезали и кошелек сперли. Ты мне еще акции «Дока Хлеб»[2]предложи.

- А вы вообще о чем? – вмешался Дима. Ира скорчила рожу.

- Как ты вообще дожил до этих лет, цветок оранжерейный? Еще скажи, что у твоих предков рэкетиры никогда не требовали деньги за парковку. Рэкетиры – это такие агрессивные существа в «Адидасе» бутылочного цвета, любят вертеть в руках какую-нибудь цепь. Не сталкивался?

Дима пожал плечами.

- Ладно… тебя жизни еще учить и учить, - ответила Ира. – А ты, - она повернулась к Захарьину, - Если проиграешь, то… поцелуешь Полину.

Дима, сидевший в углу, громко крякнул, я подавилась последним куском печенья, а Паша засмеялся:

- Ни фига себе. А это точно проигрышем будет считаться?

- Ира, ну у тебя и приколы, конечно, - отозвалась я, наконец, протолкнув печенье в пищевод.

- Да ладно вам, это же весело! – подруга совсем разошлась, и отказываться от такой ставки, кажется, не собиралась.

- Окей, я согласен в том случае, если Полина не против.

- Да ладно вам, от поцелуя в щеку еще никто не умирал, - подруга закатила глаза, - а в сказках вон даже воскресают.

- Хорошо, - неожиданно вырвалось у меня. Я понадеялась на то, что Паша не проиграет и нам не придется обмениваться подобного рода любезностями на потеху публике. Ира явно напрашивалась на то, чтобы я все-таки подала месть холодной.

- Прямо даже и не знаю теперь, проигрывать или выигрывать, - усмехнулся Захарьин. И мне почему-то не захотелось разозлиться на него, хотя я отчетливо понимала: скажи это кто-то другой, я пришла бы в бешенство.

- Так значит, каких-то особенно новых фактов вам бабуля не преподнесла. Ира хлопнула по столу семеркой червей, которую Паша отбил валетом той же масти.

- Да, кроме того, что там в тот вечер был еще какой-то человек, имени которого она не запомнила или не знает. Ну и еще ее бабушка твердо верила в то, что Софья не виновата, - ответил Паша.

- Слушайте, странно все это, - Дима следил за ходами и мотал головой туда-сюда, - еще и комиссарша эта неугомонная. Она ведь и правда прямо помешалась на Кологривовых настолько, что даже в могилу полезла.

- Да уж, жесть, - протянула Ира, - но после всего, что она сделала, я уже не удивляюсь тому, что ей череп расплющило. Чисто по-человечески даже немного жаль, конечно – молодая женщина и дети маленькие были. Ну а пока ты жив, у тебя всегда есть шанс на исправление. Может, время прошло, и пошла бы грехи замаливать, а так…