— Сиротой был, — спокойно ответил Женька, любивший таким образом ставить на место наглецов. В России сирот жалели. — Родителей никогда не видел. Скитался. Воровал. Еще вопросы?
Краснорубашечный озадаченно крякнул. Такого ответа он явно не ожидал. Снова окинул взглядом, теперь уже без насмешки, внимательно.
— Сколько зим тебе?
Женька немного замялся. Мелкий, худющий — в Москве, если сравнивать со здешними мальчишками, он был не такой уж и миниатюрный. Даже выше, чем многие старшие. Но сказать, что ему уже восемнадцать — да это просто смешно! Его не поймут.
— Пят… надцать.
— Много. В таком возрасте наши дети — уже мужчины. Ну, посмотрим, на что ты способен. Верхом ездить умеешь? Лук?
— Не умею, — угрюмо ответил Женька, уже понимая, что все — воином ему не быть. Кому нужен ничего не умеющий переросток?
— Ладно. Постой, погляди, как проходят испытания. Если решишься — скажи.
В глазах краснорубашечного мелькнула жалость, а жалости Женька терпеть не мог. Шагнул за ним, шипя, как дикий кот:
— Решусь. Прямо сейчас. Какая разница когда? Хуже-то уже не будет.
Узкоглазый остановился, задумался.
— Ты же не знаешь, что тебе нужно сделать.
— А если буду знать, это что-то изменит?
— Да. Ты успеешь продумать, как действовать.
— А что, в настоящем бою всегда все идет по плану?
Краснорубашечный смотрел на него долго-долго. Молчал. Женька тоже молчал, понимая, что если его сейчас допустят к испытаниям — он уже наполовину победил. Ну что тут могут от него потребовать? Заставить драться с кем-то из старших? Скажут шагнуть босыми ногами в огонь? Отрежут палец, вырвут ногти? Привяжут за ноги к коню? Воображение рисовало самые немыслимые ужасы.
Наконец мужчина кивнул.
— Меня зовут Баяр, — сказал он. — И я возьму тебя учеником в свою сотню, если ты справишься.
Женька широко улыбнулся. Он догадывался, что узкоглазый сказал что-то важное, к тому же мальчишки вокруг него, до этого молча прислушивавшиеся к разговору, вдруг загалдели, затолкались.
— Нечестно! — закричал парнишка в шитой золотом рубахе. — Ты всегда берешь трех, редко — четырех! Почему — чужестранец?
— А я беру не самых знатных, Охтыр, — спокойно ответил Баяр. — И не самых сильных. И не самых ловких. Я беру тех, в ком сильнее душа воина. В рюсе она есть. Я ее вижу. Осталось только понять, хватит ли его, чтобы выдержать мое обучение.
Мальчик что-то процедил сквозь зубы, сплюнул, а Женька вдруг понял, что даже если Баяр возьмет себе двух — этот вот Охтыр точно не будет в их числе. Так ему, выскочке, и надо.
— Выбери себе оружие, рюс. Можешь взять у воинов любое.