Раздеться не решилась, стыдно. Нелепо. Пошло. Но когда он вошел — горячий, пахнущий дымом и свежестью, не утерпела, не смогла, прильнула к нему всем телом, увлекая на постель. Он хотел ей что-то сказать, но она приложила палец к его губам, шепнув:
— Потом поговорим. Я так скучала, муж. Ждала тебя.
Баяр широко раскрыл глаза, удивляясь, а Дженна вдруг наклонилась, щекоча короткими прядями волос его шею, и коснулась губами плеча. Показалось ему? Нет. Еще и еще. Она его целовала, касалась языком, оставляя влажную дорожку вниз по груди, по ребрам. От острого быстрого укуса в бок его вдруг выгнуло. Сдавленно застонал, схватил ее двумя руками.
— Нет. — Она уперлась сильными ладонями в его ребра. — Погоди. Просто позволь мне…
Сглотнул гулко, откидываясь на покрывало. Запрокинул голову, чтобы не смотреть на нее. Слишком велико искушение, нет, желание. Его уже трясло от нетерпения, а нежные губы, исследующие его живот, просто сводили с ума. Никогда с ним такого, кажется, не было. Даже в самый первый раз. Кохтэ рано знакомятся с этой стороной жизни, и он тоже… рано познал плотские радости. Слишком рано, толком и не понимал ничего, ему даже особо не понравилось. Потом, конечно, распробовал… Но вот такого, чтобы едва сдерживать стоны, когда еще не было ничего — с ним не случалось никогда.
А она мучила его, издевалась, облизывая со всех сторон, покусывая, впиваясь ногтями в покрывающуюся мурашками кожу. А потом… да. Он ощутил ее губы там, где и мечтал, но даже представить не мог, что она посмеет. Удовольствие пронзало, как копье. Он уже не мог ни о чем думать — только принимать, только постанывать от горячих ее губ и пальцев в самом центре его возбуждения.
А Женька неожиданно для себя просто кайфовала. Какой он вкусный, как пахнет, как она скучала по нему и его худощавому мускулистому телу! Ей хотелось всего его попробовать, схватить, укусить, съесть, в конце концов! И стоны его тихие распаляли так, что она увлеклась своей игрой. Собиралась ли она заходить так далеко? Ни в коем случае. Ей такие развлечения всегда были противны. Пробовала, приходилось — почти насильно. Теперь же она целовала его, ласкала, ловила его дрожь и возбуждалась сама: до головокружения, до мурашек, до сладких спазмов внизу живота. Отдавала, наслаждаясь этим. Владела своим мужем — брала его. Губами, руками, языком. Он — ее добыча. Трофей. Как сладко!
А потом вдруг он напрягся, как натянутый лук, подскочил, схватил за плечи и опрокинул на землю, рывком сдирая сорочку. Она даже пикнуть не успела, как оказалась распята под ним. Первый же удар бедрами — острый, ошеломляющий — заставил ее оцепенеть. Словно все тело свело судорогой, похолодели даже пальцы ног. Еще, еще. И вот она впивается в его тело ногтями, крича протяжно и жалобно, как степная птица, а он замирает, утыкаясь лбом в ее плечо. Женя чувствует, как возле ее груди стучит его сердце. Очень громко и быстро.