— И мою саблю прими, брат, — неожиданно кладет на землю тяжелый палаш Ирган.
И старая Эймира облегченно выдыхает: четверо из шестерых ее сыновей живы и невредимы. Все же судьба очень милостива к ней.
Баяр склоняется к брату:
— Ты не будешь сражаться? Почему?
— Отец не раз говорил, что ты — его наследник. Кто я, чтобы ему возражать? Карын вон посмел — и был убит. Предки покарали его. Надеюсь, Баяр, в моей жизни будут не менее великие сражения.
— Будут, — подтверждает Баяр. — Весной пойдем на иштырцев. Слишком много воли они взяли, слишком часто нарушают границы. Но для начала — соберем войско, равного которому не бывало еще в степи. Отныне даже женщины смогут учиться стрелять и ездить верхом. И если захотят — пройдут Тойрог. О кохтэ узнают все племена. Мы покорим восток и запад, и север будет платить нам дань. Пришло время великих сражений.
При словах о сражениях и победах вспыхивают глаза у молодых сотников. Старцы переглядываются, а женщины качают головами. Никто уже не вспоминает о Карыне, каждый спешит высказать свое мнение о том, куда нужно идти в первую очередь. Баяр щурится довольно, а потом отправляет Дженну в женский шатер.
Большой совет собирается редко и только по очень важному поводу. Например — для обсуждения грядущих военных походов.
А воины уже ведут упитанного молодого буйвола и ставят на очаги котлы. Будет пир. И новая клятва на крови и золоте.
Наран отправляется за уже своей сотней. До первого снега нужно перегнать стада, привести женщин и детей. Ему даже смешно: уходила из стана хана Тавегея сотня воинов, а вернулся целый народ с шатрами, женами, сыновьями. С козами и овцами, с запасами продовольствия. Ай да Баяр — славный из него выйдет хан!
Сулима Баяр убивать все же не стал. Заглянул в глаза матери, послушал мольбы сестры — и махнул рукой. Приказал отрубить хромоногому мизинцы, дать коня и провиант — да и отпустил в степь. Жизнь сама рассудит, кто прав, кто виноват.
Конь вернулся через неделю, тело брата, вернее, то, что оставили от него шакалы, воины тихо сожгли в степи, ничего не сказав ни Эймире, ни Листян.
Илгыз к первому снегу родила дочь, которую наотрез отказалась отдавать в шатер Баяра. Ее никто не трогал: кормящая мать священна. Да и после она вела себя скромно, стараясь не попадаться на глаза Дженне.
Женька тоже родила Баяру сына на исходе зимы. И событие это, пожалуй, запомнилось всем надолго. Ругалась она очень громко, на двух языках, рычала, что никогда больше Баяра к себе не подпустит, проклинала женскую долю и выла, что лучше сто раз пройти Тойрог, чем один раз родить. Аасор, правда, потом сказал Баяру, что роды были легкие и довольно быстрые, ребенок не слишком большой и вообще — вместо успокаивающих и снимающих боль отваров ханше нужно было выдать пару ударов плетью, мигом бы родила. Баяр только усмехался молча, принимая в свои руки долгожданного сына.