А теперь вдруг оказалось, что спешить ему некуда и незачем. Они с Дженной ехали спокойным шагом вдоль реки в сторону гор. Там укрыться проще всего. Нужно ведь где-то и зимовать, а значит, запастись топливом, обустроить жилье. Это в стане хорошо в шатре жить, а одному да в чистом поле? Без овец и буйволов, то есть — без мяса и молока? Нет, зимовать стоит в пещерах. Там и еды можно запасти, и от снега и ветра укрыться.
Степняк покосился на жену. Прямая, напряженная, как лук. Смотрит вокруг, прищурившись, крепко держит поводья. Не ноет, не жалуется на жару, хотя на лбу и над верхней губой блестят капли пота. Баяр вздрогнул. Ему вдруг захотелось эти капли с ее губ слизнуть и узнать — какие они на вкус. Глупость, конечно. Это потому, что с того дня, как ушла Илгыз, у него не было женщины. Сколько прошло времени? Ох. Снег еще лежал, когда она вышла за Карына. А сейчас лето к концу подходит.
— Устала? — негромко спросил жену.
— Да, — призналась Женька.
Она уже не чувствовала ни ног, ни задницы, а пальцы рук просто онемели. Еще немного — и сама взмолилась бы о пощаде, но пока держалась из последних сил, говоря себе: вон до того камня, вон до того пучка травы… Снова было перед ним стыдно: мечтала стать одним из воинов, а сама даже дневной переход осилить не может.
— Тогда сейчас остановимся, — кивнул Баяр. — Возле реки. Можно будет искупаться и отдохнуть. Ты готовить умеешь?
— Ну…
— У меня есть немного муки. Испечешь лепешки.
Кхм. Женька умела жарить яичницу и варить макароны. На этом ее познания в кулинарии заканчивались. Лепешки? Это как блины, что ли? Так нужно молоко. И яйца. И вроде бы разрыхлитель. Ее как-то Костик учил печь — впрочем, безуспешно. Какие лепешки, Баяр? Смеешься, что ли?
Река появилась внезапно, Женька и не подозревала, что она так близко. Остановили лошадей, Баяр спрыгнул и, не дожидаясь ее действий, снял с коня — аккуратно и бережно, словно хрупкую вазу. Дженая он так никогда не трогал. От неожиданности она даже шарахнулась, взглянула на него едва ли не с ужасом, а он задержал руки на ее талии, чтобы она почувствовала, как обжигают мужские ладони сквозь тонкую ткань рубашки.
— Купаться будешь? — Его вдруг оказалось так много и он был так близко, что Женька скинула сильные мужские руки и отскочила назад.
Баяр ей отчаянно нравился, но она совершенно не умела вести себя с мужчинами, которые ей нравились. С теми, кто противен, было просто — они воспринимались как ступеньки. Как неприятная, порой болезненная процедура типа укола или промывания желудка. А вот смотреть на того, от чьего присутствия сердце заходится, не краснея и не заикаясь, Женька не умела.