— Нет, так неправильно, — тихо засмеялся он.
— Не убедила? — вскинула брови Дженна. — А так?
Она подползла к нему близко-близко, кончиками пальцев провела по щеке, а потом сделала то, что давно хотела: осторожно прикоснулась к его рту губами. Он замер на миг, позволяя их дыханию смешаться, скользнул ладонью на ее затылок, зарываясь пальцами в мягкие волосы, аккуратно поймал губами ее нижнюю губу, потянул… И отпустил.
Поднялся, подхватил лук.
— Я вернусь, и мы поговорим, — невозмутимо пообещал ей. — Тогда я спрошу еще раз.
И исчез, оставив Дженну краснеть и возмущенно хватать воздух губами. Вот ведь… она даже слов не нашла, как обозвать этого наглого степняка! И в то же время губы ее невольно расплывались в улыбке. Еще ни один мужчина не позволял ей выбирать, никогда, ни разу. Откровенно говоря, и мужчин у нее не было. Мальчишки только. И, возможно, мужики — грубые, злые, жестокие. Для них она была лишь средством удовлетворения похоти — и уж точно не равным им существом. А Баяр заботился о ней, слушал ее, позволял ей самой решать — и за одно это можно было в него влюбиться.
Долго еще Женька сидела, обхватив колени руками. Она внезапно почувствовала себя такой спокойной и счастливой, какой не была никогда раньше. Ей стало хорошо, и мир вокруг тоже стал прекрасным. Розовеющее небо и цветущие травы, свежий ветерок, мазки белых облаков, шуршание листвы, скрип цикад, пиликанье каких-то пташек. До чего же все-таки прекрасна степь! Куда красивее, чем город или, о ужас, метро! И уж конечно, тесные людские муравейники многоэтажек никогда не сравнятся с ночевками под открытым небом.
Она любовалась. Полной грудью вдыхала чистейший воздух с запахом трав и костра и не могла надышаться. Пронзительное ощущение родства с этим миром захватило все ее естество, оно наполняло самой настоящей музыкой. Женьке хотелось петь. Песен она почти не помнила, во всяком случае, ни одна из популярных композиций, звучащих на радио, сейчас никак не ложилась на ее настроение. Не петь же «Во поле береза стояла»? Вспомнила! Вспомнила песню про ветер и степь, как нельзя более подходящую!
Ветер гоняет по полю сухие травы. Ветер пророчит волю и дальние страны. Ветер мои наполняет крылья и манит Прямо с обрыва шагнуть в его объятья… Я полечу, как ветер, в синее небо, Я закричу, как птица, заплачу тучей. Я поцелую нежно твои колени, Дерзко играя легким подолом платья… [14]
Баяр, возвращавшийся с добычей, замер, застыл. Никогда он не слышал подобного. Песня на незнакомом языке, светлая, удивительно мелодичная, его просто заворожила. И голос Дженны — такой чистый, прозрачный, как ручей. Вот оно как. Она все больше напоминала ему цветок — хрупкий и нежный, распускающий свои лепестки в его руках. Он думал, что цветок просто красивый, а теперь словно почувствовал его пьянящий запах. Головокружительно и прекрасно.