В которой я узнаю всё.

Почти всё.

А после принимаю решение,

от которого зависит

моя дальнейшая жизнь

* * *

— Четвёртый.

— Четвёртый, — повторяю тихо. — Даже не второй и не третий.

Естественно, он не первый. Это и так было понятно. А тут он взял и обошёл всех — и своих, и блатных.

— А если Совет будет против Кая, — хрипло выдыхаю, — они же порвут его на британский флаг. Ну, то есть…

— Не знаю, что такое британский флаг, но никто Кая не порвёт. Это исключено, — округляет глаза Гарольд.

— Почему ты так уверен? Кто за него заступится? Элрондэн с Эллариэном? Кто они против всего мира?

— Нет, Ева, ты не понимаешь. Никто ему ничего не сделает. Это было бы нарушением главного условия Богини. Ты спрашивала, почему прекратились войны. Так вот…

У меня сейчас брови в волосах потеряются.

— Подожди, — перебиваю его. — Откуда ты знаешь? Мы говорили об этом с Элли в Оружейном зале. Неужели ты можешь перемещаться по дворцу?

Не добавляю про подслушивание, но это, кажется, и так понятно, потому что Гарольд неожиданно смущается.

— Не могу…

— Тогда как⁈

— Кайрэн наблюдал за тобой с помощью… э-э-э… камеры, — ии-шечка эльфийского разлива начинает мерцать, а я — искренне переживать за его магическое здоровье.

— Камера магического наблюдения? — всё-таки решаю помочь, пока у него там магические контакты от смущения не перегорели.

— Да…

Открываю рот, но не нахожу слов.

— Кайрэн следил за мной? И видел приставания Эллариэна?..

Вот позор-то какой. Представляю, каково было Каю.

— Не возмущайся, хозяйка, — поспешно вставляет Гарольд, делая собственные выводы. — Он поступил так не из праздного любопытства. Ты была с женихом, а он волновался, что Эллариэн тебя очарует. Я едва уговорил его не вмешиваться.

Змейка под сердцем посылает мне волну тепла, словно подтверждая: да, он действительно волновался и переживал.

Волновался, бедный… Щёки окрашивает румянец, и я поспешно прячу глупую улыбку.

— Так что там насчёт войн? — возвращаю нас к разговору.

Гарольд кивает и начинает рассказ:

— Богиня, когда согласилась дать эльфам призванных, поставила условие — они должны объединиться и жить в мире. Она не хотела видеть слёзы женщин, поэтому запретила любые вооружённые конфликты. Камень Зова и Древо Жизни одни на всю Империю, и пока эльфы чтят мир, они работают. Если эльфы поднимут оружие друг против друга, Богиня отвернётся. И все останутся ни с чем.

— А, ну всё понятно, — понимающе кривлюсь. — Вот что у них оказалось общим — страх истребления. Они такие благородные не в силу характера, а потому что боятся, что Богиня перекроет им кран с жёнами.