— Не окажется. Дома она только лавки двигать будет.
— Да ты пойми, один такой человек из вашей общины на века прославит Семёновск и всех вас.
— Не надо нам того. И точка.
— Хорошо. А богослужебные книги вы как читаете? — решила я зайти с другой стороны.
— На то у нас есть Игнатий Харитонов. Он и читать, и писать обучен. А мы только слушаем.
— И никогда тебе не хотелось самому прикоснуться к этим строкам? Прочесть своими глазами, что Господь заповедовал? Прикоснуться к нему через это.
— Да не рви ты мне душу-то! — вспылил Карп. — За нас все решает община. Как ты не поймешь?
— Прекрасно понимаю. А дома кто у тебя хозяин?
— Я, кто же еще? — удивился он моему вопросу.
— Тогда прошу, прими мое предложение. Я буду приходить к тебе домой два раза в неделю и учить тебя и твоих дочерей читать и писать. По часу. Много времени не отниму. И денег не возьму. А наоборот, заказ тебе сделаю. Мне до следующего лета оставили восемь дорогих собак. Их кормить хорошо нужно: потроха, яйца, сыворотка. Долгий заказ, и мне важно, чтобы у собак всегда была еда, надежный продавец нужен, вот как ты. Будешь мне продавать?
— Скотину-то мы зимой режем, когда корм заканчивается… — почесал за ухом Карп. Я вообще заметила, как только он начинает думать, тут же голову чешет.
— А ты кур под зиму выведи, будешь забивать по одной раз в четыре дня, а я стану покупать. Тебе перья на перину достанутся, да грудка на суп. Рыба, пойманная в реке, тоже сгодится. Ну и, конечно, крупа, без нее каши не сваришь.
Я из кожи вон лезла, лишь бы сохранить ниточку, что связывала нас. Не дать ему уйти. Только он может за меня слово замолвить перед общиной. Но до того я сама должна показать свои добрые намерения и желание дружить с ними. Через это лежит дорога к нашему договору и моим будущим деньгам.
Карп молчал. Я рассудила это как знак нерешительности и продолжила его уговаривать.
— Давай на месяц сговоримся. Это восемь занятий. Один день буду учить вас читать и писать, а второй — считать. Если поймешь, что не надо это ни тебе, ни дочерям, обещаю, слова не скажу и никогда не вернусь к этой теме.
— На месяц можно, община не станет возражать. Да и заноситься над нами Игнатий стал. Все это понимают, только он один грамотный, оттого и терпят. А как я читать научусь, то враз его сила пропадет.
— И дочери. А это уже двойное превосходство, — подыграла я.
— Так и сговоримся. Приходи завтра ко мне после обеда. Да скажи, надобно тебе для обучения чего?
— Уголек из печи заточенный, чтобы писать, и доску деревянную, по размеру как поднос, на ней и буду писать буквы. И вам доски и угли, чтобы за мной повторять. И еще, можно я с вами Лизу свою посажу и ее тоже учить буду?