После моих слов воцарилась тишина. Слышно было только недовольное сопение городского головы. Он, как и все, присутствовал, но в обсуждении участия не принимал, и чем больше нас наполняла радость и единодушие, тем более хмурым он становился.
Его семья меня не приглашала их учить, и те участники общины, с которыми он водил дружбу, тоже меня не звали. Они по-прежнему выказывали мне свое пренебрежение при каждом удобном случае, отворачивались при встрече, словно не замечая меня, и никогда не здоровались.
Я не принимала это на свой счет. Насильно мил не будешь, да и мне учеников хватает. А за их поведением пусть староста наблюдает. Не моя это забота.
Но как только речь зашла о расширении рынка сбыта, эти же люди начали вопросительно, заискивающе поглядывать на Игнатия, словно ждали от него команды. Понятное дело, что всем хотелось поднять свое материальное положение, а здесь сама удача в моем лице идет им навстречу. Но вот незадача, ранее они наплевали в колодец, и как сейчас из него пить?
— Большое ты дело нам предлагаешь, — наконец ответил за всех староста. — Ни мы, ни отцы наши никогда не бывали в Москве, да и чего греха таить, дальше Хохломы мало кто из нас выбирался. Но братья правы, с каждым годом торговать с хохломскими становится менее выгодно. Непомерную цену за свои услуги они задирают. И ты очень кстати появилась у нас со своим предложением.
На этом Гордий замолчал. Ну? Чего время тянет? По глазам вижу, что заинтересовался моим предложением. Так почему прямо не скажет? Все вокруг да около.
— Братья! — обратился он ко всем мужчинам. — Давайте вместе решать. Что община выберет, так тому и быть.
— Я согласен отвести свой товар в Москву, — первым поднял руку Карп.
— И я, — вторым поддержал мое решение Валаам.
Следом начали поднимать руки и другие, но, к моему огорчению, их было мало. А когда я их посчитала, то оказалось, что из пятнадцати присутствующих «за» проголосовали семь. Меньше половины.
Неужели я проделала такой большой путь и напрасно? Глаза начали наполняться слезами отчаянья. Все было тщетно.
Вместе с тем внутри поднималась злость на этих темных людей. Ну как они не видят, не понимают своей выгоды? Я же не для себя стараюсь, а для них! Неужели недостаточно того, что я четверть из них обучила грамоте. Доподлинно знаю, что некоторые уже и книги начали заказывать, чтобы совершенствовать свой навык чтения. А кто-то отправил первые, собственноручно написанные письма родственникам в другие селения.
Разве они не понимают своей выгоды?
Карп обвел взглядом, в котором так же читалась смесь надежды и отчаянья остальных, и опустил голову.