Я не сказала ничего нового, все это было обговорено заранее, но «выход в свет» на какое-то время ослепил моих друзей. Поэтому потребовалась короткая взбучка, нравоучительная беседа, и дело пошло. Забегали мужики, оживились, тут и женский хохот стих, и пьяные мужики разбрелись. Закрыл Господь от наших глаз это безобразие.
Это был самый тревожный и тяжелый день нашего путешествия. Каждый последующий давался легче предыдущего. Вернулись, пусть мысленно, на родную землю. Обсуждали, что по возвращении из Москвы времени на отдых не останется. Обменивались, кто что и где сажать будет, хвалились урожаями прошлых лет, молились, чтобы и в этом году Господь послал дождь и теплые дни на посевную, летом солнечные деньки днем, перемежающиеся с дождем. Сухую осень, чтобы собрать, просушить, сохранить урожай. Ну и так, по мелочи, кому дом поправить, с кем скотиной поделиться, у кого девки да парни на выданье в этот год пойдут.
Добрались до Первопрестольной столицы все с одинаковым трепетом. Мастера, понятное дело, впервые совершили такое дальнее путешествие. Странствие оказалось не таким и пугающим, как представлялось в первый день. Заминок более не случалось, все знали свое дело, и подгонять никого впредь не пришлось. По сторонам не смотрели, на безобразия внимания не обращали, глаз не поднимали.
Въезжали в Москву, понимая, что Господь помог нам преодолеть такой непростой путь. Но и мы не оплошали. А еще Гордий с общиной встали на молитву за нас, как и обещали, провожая на ярмарку.
Я смотрела на купеческую, степенную, патриархальную Москву и невольно вспоминала прошлое. Сравнивала. Нет окутавших город проводов со столбами, жутких высоток точечной застройки, испоганивших облик родного города. Но более всего мне легло на сердце отсутствие суеты.
К примеру, остановились мы обозом из двенадцати телег спросить дорогу к доходному дому, обратились к горожанину, схожему с нами обликом, и разговорились. А дорогу-то перекрыли. Но никто и голоса не подал, все пережидали и только прислушивались к нашим разговорам.
А сейчас представьте, что бы случилось в той, другой Москве, позволь мы себе подобное. Представили? Вот я и наслаждалась тихостью города и воспринимала ее как благословение, знак, что она нас приняла в свои объятия.
В итоге заселились мы в доходный дом, определили своих лошадей, телеги. Товар перетаскали на тележках с колесиками в комнаты и выкупили до утра баню доходного дома. А чем еще-то заняться? Только смывать с себя корку грязи, выпаривать тревоги и перекидываться шутками, вспоминая моменты дороги в Москву. Сейчас можно и посмеяться друг над другом. Неведомое позади.