— Достаточно, — согласился я.

Положил трубку. Убрал маленький блокнот в карман.

Козырь. Не туз — козырная десятка. Не бьёт наповал — но заставляет задуматься. Дача на Сейме. «Волга» ГАЗ-24. «Подарки от хозяйств». Арифметика, которая не сходится. Информация, которую все знают — и никто не произносит вслух.

Я не собирался произносить. Не собирался угрожать, показывать, размахивать. Собирался — намекнуть. Одним словом. Одним взглядом. «Я знаю.» Без уточнений, без деталей, без «а вот у вас дача…». Просто — «я знаю».

Фетисов — умный. Умный — поймёт.

А если не поймёт — будет план Б. Но о плане Б — потом. Сейчас — план А: подготовить документы, навести порядок, встретить комиссию. И — намекнуть. Аккуратно, тихо, по-фетисовски. Его же методом. Его же шёпотом.

Две недели до комиссии. Четырнадцать дней — и каждый был — подготовка.

Зинаида Фёдоровна — перепроверила всю бухгалтерию. Каждый документ — на месте. Каждая цифра — трижды пересчитана. Каждая точка — поставлена. После ОБХСС — я дал команду: «Ни одной бумажки мимо бухгалтерии.» И — Зинаида Фёдоровна выполнила. Буквально. Даже карандаш, взятый из канцелярского шкафа, — в ведомости расходных материалов. «Палваслич, вы сказали — каждый гвоздь. Карандаш — не гвоздь. Но — записала.»

Лёха — склад. Документация — безупречная. После Чернова — Лёха относился к документам как к святыне: каждая накладная — в трёх экземплярах, каждый акт — подпись, печать, дата. Я проверил лично — ни одного пробела, ни одной неучтённой позиции. Цемент Артура — оформлен (Артур прислал документы ещё в июне — накладная, акт приёмки, оплата через московскую базу, всё чисто).

Антонина — коровник. Новый, блестящий, с документацией: проект с подписью Перепёлкина, шефский договор с в/ч, акты приёмки материалов. Каждый кирпич — на бумаге.

Подсобные хозяйства — ведомости, постановление ЦК (копия), отчёт по дворам. Петренко — больше не скупал чужое (или — делал это тише, но я — не нашёл).

Подряд — документация: положение, утверждённое правлением, протоколы собраний, расчёты бонусов, ведомости выплат. Всё — на бумаге. Всё — подписано. Всё — с печатью.

Четырнадцать дней — и колхоз «Рассвет» был готов к проверке так, как ни один колхоз в районе не был готов никогда. Не потому что прятали — потому что показывали. Каждый документ — на столе. Каждая цифра — прозрачна. Каждое решение — задокументировано.

Моя стратегия была простой — настолько простой, что в корпоративном мире она считалась банальной: прозрачность. Полная, абсолютная, демонстративная прозрачность. Приезжайте — смотрите — всё открыто. Ничего не прячем. Потому что прятать — нечего.