— Капитан, — начал я. Тон — не просительный, не деловой. Обычный. Разговорный. Как с человеком, а не с инспектором. — Вы три дня в колхозе. Видели бухгалтерию — чисто. Склад — чисто. Подсобные — по постановлению ЦК. Стройка — идёт. Что вы видели?

Чернов молчал. Смотрел на деревню — крыши, дымы, заборы, куры, собака, дети на качелях у клуба. Обычная деревня. Не показательная, не потёмкинская — обычная. С грязью на дороге и геранью на окнах.

— Я видел, — сказал он наконец, — колхоз, который работает. Документация — лучшая, какую я видел за пять лет проверок. Складской учёт — без замечаний. Люди — не пьяные, не злые, не запуганные. Это — редкость, Дорохов. Большая редкость.

Пауза. Я ждал. Он — думал.

— Но — цемент. Восемь тонн без документов — это нарушение. Формальное, но — нарушение. Я не могу его не заметить.

— Я не прошу не замечать, — сказал я. — Я прошу — понять. Капитан, этот цемент — для коровника. Двести голов. Четыре секции. Молокопровод. Вентиляция. Коровник, в котором коровы будут давать на тридцать процентов больше молока. Молока, которое пойдёт в том числе на олимпийское снабжение — вот договор, — я достал из кармана копию. — Цемент — от московского поставщика, документы — есть, просто не оформлены по нашей линии. Мой косяк. Оформлю. Но — коровник стоит. Строится. Для двухсот коров, которые кормят деревню.

Я замолчал. Не давил. Давить — нельзя: инспектор ОБХСС, на которого давят, — озлобляется и пишет максимально жёстко. Инспектор, с которым разговаривают, — думает.

Чернов думал. Долго — минуту, две. Смотрел на стройку — отсюда, с крыльца Кузьмичей, был виден угол коровника: белые стены, поднявшиеся уже выше пояса, и фигурка Иона на лесах.

— Дорохов, — сказал Чернов. Голос — тот же, ровный, без эмоций. Но — что-то изменилось. Не в голосе — в паузах. — Я напишу: «В ходе проверки нарушений, требующих принятия мер реагирования, не выявлено.» Это — моё заключение. По бухгалтерии, по складу, по подсобным хозяйствам.

Я ждал. «Но».

— Но — цемент. Оформите. Задним числом, передним числом — не моё дело. Но — оформите. Чтобы в следующий раз — а следующий раз будет, Дорохов, сигналы такого рода не бывают одноразовыми — чтобы в следующий раз у вас всё было чисто. Не «почти чисто» — чисто.

— Оформлю. Обещаю.

— Обещание — это слово. Мне нужен документ. Накладная, акт приёмки, подпись поставщика. В течение месяца.

— Будет.

Чернов кивнул. Встал. Закрыл папку — ту самую, с которой пришёл три дня назад. Папку, которая могла стать приговором — а стала — что? Оправданием? Нет, слишком громко. Передышкой? Ближе.