Двести восемьдесят рублей чистой прибыли в месяц. Это — если перерабатывать хотя бы двадцать процентов нашего молока в масло и творог и продавать на колхозном рынке в райцентре по рыночным ценам. Двести восемьдесят рублей — это зарплата хорошего инженера. Каждый месяц. Из воздуха — вернее, из молока, которое мы и так производим.

Я смотрел на тетрадку и думал: вертикальная интеграция. Контроль цепочки создания стоимости — от коровы до прилавка. Это ровно то, о чём мечтали в «ЮгАгро», когда обсуждали стратегию вертикального роста: не продавай сырьё — продавай продукт. Маржинальность сырья — минимальная, маржинальность продукта — в разы выше. Это было верно для агрохолдинга две тысячи двадцатых годов, и это так же верно для советского колхоза тысяча девятьсот восемьдесят первого.

Антонина ничего не знала про вертикальную интеграцию. Она знала про молоко, про масло и про то, что разница между восемнадцатью копейками и тремя шестьюдесятью — это «потерянная прибыль». Её слова. Не мои.

Хорошие предприниматели, подумал я, не читают учебников по маркетингу. Они считают. И приходят к тем же выводам — только без терминологии.

— Антонина Григорьевна, — сказал я. — Сколько времени тебе нужно, чтобы это запустить?

Она подняла голову — и в глазах было то выражение, которое я видел у неё ровно один раз: когда мы открывали новый коровник и она впервые прошла по чистому, светлому, пахнущему побелкой помещению с молокопроводом и секционными стойлами. Выражение — «наконец-то».

— Месяц, — сказала она. — Если поможете с оборудованием.

— Помогу, — сказал я.

Но перед тем как помогать с оборудованием, нужно было решить вопрос посерьёзнее.

Вопрос назывался: а можно ли?

В советской экономике «можно» и «нельзя» — понятия не юридические, а ситуативные. Формально — можно почти всё, что не запрещено прямым постановлением. На практике — нельзя почти ничего, что не одобрено конкретным человеком на конкретном уровне. Между «формально можно» и «практически нельзя» — зона, в которой живёт девяносто процентов советской хозяйственной деятельности. Зона тумана. Зона «на ваше усмотрение, но если что — вы предупреждены не были».

Переработка молока при колхозе. Звучит безобидно. Колхоз производит молоко, колхоз из молока делает масло, колхоз масло продаёт. Логика — простая. Юридическая основа — тоже: типовой устав сельскохозяйственной артели допускает «подсобные производства» и «подсобные промыслы» при колхозах. Масло, сметана, творог — это переработка собственного сырья, то есть — подсобное производство. Законно.