Артур всегда знал человека. Это было его главное конкурентное преимущество — в мире, где «знать человека» значило больше, чем знать закон, технологию или рынок. Networking по-советски, с золотыми зубами и армянским коньяком.

— Сколько? — спросил я.

— За оборудование — копейки. Оно списанное, формально — металлолом. За доставку — дороже. Фура из Риги до Курска — это маршрут, люди, бензин, накладные. Плюс оформление — нужна бумага, что колхоз приобретает списанное оборудование для подсобного производства. Без бумаги — контрабанда.

— Бумагу — сделаю, — сказал я. — Нина подготовит.

— Нина — это парторг, которая всё проверяет?

— Она.

— Хорошая женщина. Серьёзная. — Пауза. — Дорохов, сколько ты готов заплатить за всё?

Я назвал сумму. Артур помолчал — на этот раз четыре секунды.

— Впритык, — сказал он. — Но — сделаю. Жди звонка через неделю. Может — десять дней. Рига — не ближний свет.

— Спасибо, Артур.

— Не спасибо, — ответил он. — Мясо. Осенью — двести кило, как в прошлый раз. Договорились?

— Договорились.

Повесил трубку. Подумал: экономика бартера — единственная экономическая модель, которая работает в любую эпоху. Адам Смит, возможно, расстроился бы, узнав, что его невидимая рука рынка в советских условиях выглядит как Артур Мкртчян с телефонной трубкой и блокнотом контактов.

Помещение — третья задача. Здесь я позвал Иона.

Ион Кодряну — бригадир молдавских шабашников — был из тех людей, о которых трудно написать характеристику, потому что характеристика предполагает слова, а Ион обходился минимумом. За два с лишним года в Рассветово он произнёс, по моим подсчётам, примерно столько слов, сколько средний советский трудящийся произносит за один обеденный перерыв. При этом — построил коровник, пристройку к складу, отремонтировал клуб и выкорчевал мелколесье с четырёхсот гектаров залежей. Молча.

— Ион, — сказал я, когда он зашёл в правление, — есть работа.

Он кивнул. Сел. Ждал.

— Пристройка к коровнику. Восточная стена. Помещение — метров тридцать квадратных. Утеплённое, побелённое, с водопроводом от коровниковой линии. Пол — бетон. Окно — одно, большое. Дверь — широкая, чтобы оборудование внести. Вытяжка. Слив.

Ион слушал. Не записывал — запоминал.

— Сроки? — спросил он.

— Три недели.

Он подумал. Посмотрел в окно — что-то прикинул, может, расход материалов, может — сколько людей поставить.

— Две, — сказал он.

— Две?

— Если материал есть — две недели. Бригада — четыре человека.

— Материал будет.

Он кивнул. Встал. Пошёл к двери.

— Ион.

Он обернулся.

— Спасибо.

Лёгкий кивок — и вышел. Весь разговор — минута двадцать. Идеальное совещание: постановка задачи, согласование сроков, утверждение ресурсов. Ни одного лишнего слова. В «ЮгАгро» за такое совещание потребовалось бы сорок минут, пятнадцать слайдов и один «алайнмент-колл» на следующий день. Ион — живое доказательство того, что эффективность коммуникации обратно пропорциональна количеству слов.