Ион не обманул. Бригада начала через два дня — вчетвером, с раннего утра. Кирпич — из колхозного запаса, оставшегося после строительства коровника. Цемент — Лёха нашёл через Попова, одну тонну, по «сложной схеме», подробности которой я предпочёл не выяснять. Доски на стропила — Василий Степанович снял с разобранного сарая на краю деревни, который всё равно разваливался.

Молдаване работали тихо, методично, профессионально — как работали всегда. К концу первой недели стены стояли. К концу второй — крыша, побелка, бетонный пол. Окно, дверь, вытяжка — всё на месте. Водопровод — Василий Степанович подключил за полдня, врезавшись в коровниковую линию с таким видом, будто делал это каждое утро перед завтраком.

Пристройка получилась — правильная. Небольшая, чистая, белая, с запахом свежей побелки и бетона. Антонина обошла её три раза — молча, внимательно, трогая стены, проверяя слив, открывая и закрывая дверь. На четвёртом круге — сказала:

— Хорошо.

Для Антонины «хорошо» — это как для нормального человека «великолепно, потрясающе, выше всяких ожиданий». Сдержанность — её второе имя.

Артур позвонил через двенадцать дней. Оборудование — нашёл. Сепаратор — шведский «Альфа-Лаваль», 1956 год, списан с рижского комбината, рабочий. Маслобойка — немецкая, довоенная, с ручным приводом, но Василий Степанович, по словам Артура, «такие вещи любит — поставит мотор за два дня». Формы для творога — деревянные, берёзовые, двадцать штук. Ёмкости — алюминиевые фляги, десять штук.

— Отправляю попутным грузом, — сказал Артур. — Фура идёт из Риги в Воронеж, крюк через Курск — договорился. Оформление — акт списания с комбината, акт приёмки колхозом, накладная. Всё чисто.

— Артур, — сказал я, — ты — стратегический ресурс.

— Я знаю, — ответил он. — Двести кило. Осенью. Не забудь.

Не забуду.

Оборудование прибыло в середине апреля — на грузовике, который заехал в Рассветово поздним вечером и остановился у фермы. Водитель — молчаливый латыш лет сорока — сдал накладные Лёхе, помог разгрузить и уехал, не выпив даже чаю. Лёха потом сказал: «Странный мужик. Вежливый, но — как из кино.» Прибалты, подумал я. Другой менталитет.

Василий Степанович осмотрел оборудование с выражением ребёнка, которому подарили конструктор. «Альфа-Лаваль» — погладил, как собаку. Маслобойку — разобрал, собрал, разобрал снова. Через три дня — поставил электромотор: маслобойка заработала от сети, ровно и мощно, с низким гудением, от которого подрагивал пол пристройки.

Антонина наблюдала за установкой с видом прораба на сдаче объекта. Проверяла — всё. Расположение сепаратора — переставили дважды, пока не нашла оптимальное. Фляги — расставила по стене в порядке, понятном только ей. Формы для творога — разложила на стеллаже, который Ион сколотил за вечер, «пока всё равно были доски».