Четыре «факта». Четыре — достаточно. Хрящев писал аккуратно, выверяя каждое слово — тем почерком, которым когда-то, сорок лет назад, писал фронтовые донесения: чётко, без помарок, с нажимом. Это было его последнее оружие — бумага. Не трактор, не связи, не Фетисов — бумага. Жалоба. Кляуза. Донос.

В субботу — отнёс на почту. Конверт — заказной, с уведомлением о вручении. Адрес — «Москва, Старая площадь, 4. ЦК КПСС. Отдел писем».

Почтальонша — Зина Ивановна, шестьдесят три года, тридцать лет на почте — взяла конверт, прочитала адрес, подняла глаза на Хрящева. Ничего не сказала. Но — подняла глаза. Этого было достаточно: через два часа о том, что Хрящев отправил письмо в ЦК, знал весь район.

Не вся деревня — весь район. Потому что почтальонша Зина Ивановна — это не Люся. У Люси — телеграф деревенский. У Зины Ивановны — телеграф районный.

Я узнал — от Артура.

Не от Зины Ивановны, не от деревенского телеграфа и не от Сухорукова. От Артура.

Артур позвонил в четверг вечером — через неделю после того, как Хрящев отправил письмо. Голос — серьёзный, без обычного смеха, без акцента, без «Дорохов!» с восклицательным знаком. Когда Артур говорил без акцента — это означало: дело плохо.

— Дорохов, — сказал он. — Слушай внимательно. На тебя пришла бумага в ЦК.

Пауза. Я сидел в кабинете, вечер, за окном — июль, длинные сумерки, запах скошенной травы. Мирный вечер. Был — мирный.

— Откуда знаешь? — спросил я.

— Знаю, — сказал Артур. — У меня — человек. Не спрашивай кто.

Я не спрашивал. У Артура были люди — везде. В Мингазпроме, в облснабе, в аппарате ЦК. Это была его суперсила — не деньги, не связи в классическом смысле, а — информационная сеть. Артур знал — раньше, чем происходило. В двадцать первом веке его бы назвали «человек с инсайдерской информацией». В восьмидесятом — просто «Артур».

— Кто написал? — спросил я, хотя уже знал.

— Хрящев. Геннадий Фёдорович. Председатель «Зари коммунизма». Твой сосед.

— Что в письме?

— Стандартный набор: шабашники, частнопредпринимательская деятельность, нецелевое использование военного имущества, подрыв социалистической собственности. Длинное, подробное, с датами и фамилиями. Писал — не спьяну. Готовился.

Я откинулся на спинку стула. Закрыл глаза на секунду. Открыл.

Хрящев. Последний ход. Как загнанная крыса — кусает.

— Артур, — сказал я, — что сейчас с письмом?

— В отделе писем ЦК. Зарегистрировано. Стандартная процедура: регистрация, распределение, передача в профильный отдел. Профильный — сельскохозяйственный отдел ЦК. Оттуда — либо спускают вниз («разобраться на месте»), либо — назначают проверку сверху. Если спустят вниз — вернётся в область, и область разберётся. Если проверка сверху — к тебе приедут из Москвы.