— Дорохов? — спросил он. — Тот самый?

Голос — ровный, спокойный, без акцента, без интонации. Тот самый голос, который я слышал по телефону три недели назад.

— Корытин Алексей Павлович, — сказал я.

Он чуть приподнял бровь — запомнил голос, хорошо.

— Не ожидал, что узнаете, — сказал он.

— Вы мне помогли. Такие вещи запоминаются.

Лёгкая улыбка — не тёплая, не холодная. Профессиональная. Улыбка человека, который контролирует каждое выражение лица.

— Расскажите, — сказал он, кивнув на стенд. — Не для протокола. Для меня.

Я рассказывал двадцать минут.

Не так, как на совещании в Курске — там был доклад, с протоколом и вопросами из зала. Не так, как для делегаций — там была экскурсия, с маршрутом и регламентом. Здесь — разговор. Два управленца, стоящие у стенда с маслом и фотографиями, обсуждающие — систему.

Корытин слушал. Не кивал, не записывал, не перебивал — слушал. Так слушают люди, которые не просто принимают информацию, а — обрабатывают. Каждое моё слово проходило через фильтр, и я почти видел, как за стёклами его очков — калькулятор: цифры, связи, выводы, оценки.

Бригадный подряд — объяснил суть, назвал цифры. Корытин — один вопрос: «Текучесть кадров?» Точный вопрос. Не «как оформляете» и не «а район одобрил» — а: текучесть. Потому что подряд работает только если люди остаются. Если уходят — система разваливается.

— Ниже средней по району, — ответил я. — За три года — двое ушли, четверо пришли. Баланс — положительный.

— Это — редкость, — сказал Корытин.

Переработка — рассказал про молочный цех, дал попробовать масло. Корытин попробовал — аккуратно, отрезав маленький кусочек ножом, который достал из кармана (складной, маленький, серебристый — не деревенский, не туристский, а — такой, какой носят люди, привыкшие к деталям).

— Хорошее, — сказал он. — Реализация?

— Колхозный рынок. Два дня в неделю. Спрос — стабильный.

— Объёмы?

— Двадцать процентов молока — на переработку. Остальное — на государственный завод. Подсобное производство — в рамках устава.

— «Подсобное», — повторил Корытин. Не иронично — фиксируя. Отмечая, что я знаю правильное слово и правильную рамку.

Залежи, коровник, техника — прошёлся коротко, без деталей. Корытин — не агроном, детали ему не нужны. Ему нужна — картина. Масштаб. Система.

— Итого, — сказал я, — три года, рост урожайности с пятнадцати до двадцати восьми центнеров, переработка, подсобные хозяйства, бригадный подряд. Кадры — стабильны, молодёжь — не уходит. Газификация — к весне.

— Газификация? — Корытин снял очки, протёр стекло. — Деревня?

— Деревня. Через Мингазпром. Одобрено.