— У тебя лицо приобрело нормальный цвет, — говорю я, бросая на неё косой взгляд.
— Спасибо за комплимент. — Она смотрит в окно.
Я усмехаюсь.
— Всегда пожалуйста.
— Я слышала, как Вера говорила мистеру Моррисону, что они с Блэр нашли квартиру. Должно быть, это здорово, — бормочет она.
— Я тоже это слышал.
Элис поворачивается ко мне, но я не свожу глаз с дороги. Я ведь тоже кое-что подслушал, и теперь не могу перестать думать о том, как целую Элис Йейтс, шепча «привет» перед тем, как наши губы соприкасаются.
— Можно спросить, тебе сейчас лучше? Четырнадцать месяцев интенсивной терапии — это, кажется, немало. И если не хочешь об этом говорить, это нормально.
— Мне нравится, как ты называешь психиатрическую больницу «интенсивной терапией».
— Прости.
— Не извиняйся. Думаю, с этого момента я буду использовать это выражение. Оно звучит немного менее пугающе, чем «психиатрическая больница». И да, сейчас мне лучше. Тебе не нужно ходить вокруг меня на цыпочках, как это делают все остальные.
— Каллен тоже ходит вокруг тебя на цыпочках?
— Нет, потому что он не знает об этой части моей жизни.
— Почему?
— Потому что я не хочу, чтобы он ходил вокруг меня на цыпочках. Боже, Мёрф, я думала, ты лучше следишь за нитью разговора.
Я усмехаюсь. Она не называла меня «Мёрф» с тех пор, как жила в моем арендованном доме.
Когда мы подъезжаем к дому, я паркую белый внедорожник на подъездной дорожке ближе к гостевому домику и выпрыгиваю из машины, обегаю её спереди и открываю её дверь.
— Я сама, — говорит она, одновременно со мной пытаясь отстегнуть ремень безопасности.
Я делаю шаг назад, позволяя ей выбраться из машины. Затем, придерживая её за локоть, я бережно веду её к дверям.
— Киш, — произносит она, когда я открываю дверь.
— Я всё уберу и предложу всем сходить куда-нибудь на бранч завтра утром.
— Я не хочу, чтобы ты убирал за мной, — говорит она, устраиваясь на диване и прижимая руку к груди, будто потеряла целый палец.
— Добро пожаловать в мой мир, — отвечаю я. — И всё же ты продолжаешь что-то делать для меня. Это меньшее, что я могу сделать. — Я присаживаюсь перед ней на корточки, положив руки на подушку дивана рядом с её ногами.
Кажется, она затаила дыхание под моим пристальным взглядом.
— Той ночью… — Я на мгновение закрываю глаза и качаю головой.
— Я не помню ту ночь, — шепчет она. — Как всё закончилось?
Я прищуриваюсь.
— Ты… ты не знаешь?
Она медленно качает головой.
Я моргаю, застыв без эмоций и движения, пока с трудом не сглатываю ком в горле.
— Мы возвращались домой после ужина. На следующий день ты должна была уехать. Шёл дождь, и я нажал на тормоза. — Я качаю головой. — Я не давил на них сильно. Нам ничего не угрожало, но машину немного занесло, и ты запаниковала, открыла дверь и выпрыгнула прямо перед мостом. Я остановил машину и бросился за тобой, пока ты скатывалась по насыпи, выкрикивая имя Криса.