— Можешь мне рассказать, — она подтягивает колени к груди, глядя на меня как подруга, а не как мать.
— Каллен не смотрит на меня так, как смотрит — или смотрел — Мёрфи.
— Что ты имеешь в виду? Ты не думаешь, что его так же сильно к тебе влечет?
Я качаю головой:
— Нет. Дело не в этом. Каллен смотрит на меня так, будто хочет меня, будто я ему нравлюсь. Мёрфи же смотрит так, словно я какая-то магия.
— Магия?
Я не могу сдержать улыбку:
— Да. Он смотрит на меня с изумлением. А иногда он вообще не смотрит, потому что краснеет. Красивый, но застенчивый. А в другие моменты в нем столько уверенности, что у меня колени подкашиваются. Думаю, дело в этом. Он непредсказуем в самом лучшем смысле этого слова.
— Ты имеешь в виду «смотрел» и «делал».
— Что? — я жмурюсь.
— Ты имеешь в виду, что он был таким. И делал это. Одаривал тебя такими взглядами. В прошлом.
Подруга исчезла, вернулась мама.
— Да. Конечно, я именно это и имела в виду.
— Может, Каллен просто недостаточно хорошо тебя знает. Возможно, если дашь ему время, в его глазах тоже появится это изумление, когда он будет на тебя смотреть.
— Может быть, — шепчу я.
Мёрфи смотрел на меня так с самой первой минуты, как увидел. Может, он и на Блэр так же смотрит. Должен. Он ведь на ней женится.
Глава 37
Мёрфи
Честность — неплохая политика, но она требует нюансов.
— Ты никогда не выглядел так привлекательно, — говорит Блэр, пока портной вносит финальные штрихи в мой свадебный костюм.
— А как же я? — спрашивает Хантер, стоя в паре метров от нас в своем недошитом костюме.
— Дорогой, ты и так знаешь, что выглядишь привлекательно. Это далеко не первый твой костюм, — отмахивается Вера, не отрываясь от телефона.
— Это и для меня не первый костюм, — замечаю я.
— Это твой первый «взрослый» костюм, — парирует Блэр, потягивая вино. — И не надо на меня так смотреть. Я просто констатирую очевидное. Ты же знаешь, я влюбилась в твои джинсы и помятую футболку.
— Тот костюм, что у меня есть, всё ещё сидит на мне как надо. И я уже вполне взрослый мальчик, так что…
Портной прочищает горло и бормочет:
— Не думаю, что покупка в обычном магазине идет в расчет.
— Ещё как идет, черт возьми, — ворчу я. — Ой! — цежу я сквозь зубы.
— Прошу прощения, сэр, — отзывается он.
Никакой он не «прошу прощения». Он уколол меня специально.
— Твоя «ойкалка» — это полный отстой, милый, — Блэр морщит нос.
— Моя «ойкалка»? И что такое «отстой»?
— Я знаю, что сейчас ты не в своей тарелке. Но мы окажемся в Нью-Йорке раньше, чем ты поймешь. Так что можешь перестать ныть и стонать по любому поводу? Это бесит. Это отталкивает.