— Возможно, это лучшая работа в моей жизни. Как в театре, только без оваций. У меня есть костюм с фартуком, и я ношу волосы в гладком хвосте в стиле 1950-х.
— Что ж, теперь я хочу посмотреть на твое выступление.
Я усмехаюсь:
— Готова поспорить, тебя пригласят на завтрак или ужин, где ты сможешь увидеть меня в деле.
Она вздыхает:
— Моя дочь — горничная. Горжусь неимоверно. — В её тоне чувствуется изрядная доля сарказма.
— Зато я не плачу за жилье. И зарабатываю гораздо больше тебя, так что можешь насмехаться, сколько влезет, но это чертовски хорошая работа.
Её глаза округляются.
— Но я бы была благодарна, если бы ты не выбалтывала им каждую маленькую деталь моей жизни.
— Милая, автокатастрофа — это не такая уж «маленькая деталь». И это ты сама сказала им, что лежала в психиатрической клинике. Зачем ты это сделала?
— Потому что мне нравится играть с ними. Вызывать реакцию. И я знала, что они скорее поверят, что это шутка, чем в правду.
— Ты ещё та штучка, юная леди. И я нервничала из-за предстоящей встречи с мужчиной, который позвонил нам, чтобы мы приехали за тобой в ту ночь, когда у тебя случился нервный срыв. Мёрфи, кажется? Ты уже говорила с ним?
Я кивнула.
— Да, по крайней мере, между нами всё прояснилось. Но теперь это просто странно.
— Что именно?
— То, что он женится на Блэр.
— И что?
— Она не знает о нас.
— Я уверена, он и не хочет, чтобы она знала. Так в чем проблема?
Я делаю быстрый вдох, готовая выпалить слова, что уже рвутся с языка, но заставляю их замереть в тишине — она ведь не знает. В тот день, когда мы говорили об этом по телефону, я ушла от ответа, потому что она задала вопрос с таким недоверием.
— Элис?
Я поднимаю взгляд.
Её брови хмурятся.
— Ты не… — она медленно качает головой.
— Я собиралась вернуться к нему. Ради него. Но потом я расклеилась прямо у него на глазах, и у судьбы были свои планы на меня. И на него.
— Ты, — она указывает в сторону главного дома, — любишь жениха этой молодой женщины?
Когда она произносит это вслух, звучит ужасно. Возможно, так оно и есть, но я не пытаюсь его любить.
— Не смотри на меня так. Я ни у кого не увожу жениха. Но да, остались неразрешенные чувства. И я просто пытаюсь их разрешить, — лгу я.
— И как именно ты это делаешь?
Отличный вопрос.
— Во-первых, я стала хорошим другом для них обоих. Когда он хочет выговориться о таких вещах, как выбор начинки для торта, я слушаю, не вмешиваясь. А когда у неё ПМС, я напоминаю ему, что она испытывает сильный стресс и ему стоит быть помягче. Я, по сути, тот клей, который удерживает всю эту семью вместе. — Необязательно ставить меня на пьедестал — я прекрасно способна забраться на вершину сама.