— Я пойду по магазинам за, эм... униформой завтра.
Вера хлопает в ладоши, звеня кольцами.
— Серьезно? Да! — она обнимает меня. — Спасибо тебе огромное! К концу лета мы станем настоящей семьей. Обещаю. Хантер немного со странностями, но ему можно полностью доверять. А теперь, если у тебя есть время, давай всё обсудим.
Вера встает, поправляя плечики своего красного платья с V-образным вырезом, которое облегает ее изящные изгибы как вторая кожа.
— Прямо сейчас? — я тоже встаю. — Э-э, конечно.
Она берет меня под руку, словно мы лучшие подружки.
Жена и горничная.
Глава 2
Элис
Мир полон странных людей.
Учись у них.
Мой первый официальный рабочий день начинается в пять утра с медитации, за которой следуют трехмильная пробежка вокруг озера, душ, протеиновый коктейль с таблетками, которые спасают мой мозг от сбоев, и вот я уже выхожу за дверь. Освещенная дорожка из фактурной каменной брусчатки, густая зеленая трава и идеально подстриженные живые изгороди соединяют гостевой домик с главным. Я ввожу шестизначный код на задней двери и шагаю внутрь, меняя кожаные балетки на льняные туфли на танкетке с ремешком на щиколотке. Мои волосы собраны в гладкий, прямой высокий хвост, а изящный тонкий васильковый ободок подчеркивает каштановые пряди.
Легкие тени и тушь.
Немного румян на щеках.
Красные губы.
— Доброе утро, мистер Моррисон, — говорю я, ставя перед ним черный кофе на фарфоровом блюдце. Он сидит в одиночестве в столовой, окна которой выходят на внутренний двор с двухуровневым фонтаном и статуями греческих богинь.
— Доброе утро, Элис. — Он окидывает взглядом мои ноги и туфли с ремешками, после чего его губы трогает легкая одобрительная ухмылка, пока он изучает остальную часть меня. — Похоже на сон.
Я невинно пожимаю плечами.
— Это просто четверг.
Пока он попивает кофе из чашки с золотой каемкой и листает ленту в телефоне, я заканчиваю обжаривать на сковороде его стейк слабой прожарки из мяса травяного откорма, посыпаю его маринованной фетой и подаю с гарниром из садовой ежевики и клубники.
— Скажи мне, Элис, ты разбираешься в политике? — спрашивает он, разворачивая салфетку на одном колене, когда я ставлю перед ним тарелку. Он вздергивает подбородок с уверенностью, которая под стать его итальянскому кашемировому костюму за десять тысяч долларов.
— В современной? — Я проверяю, не нужно ли подлить ему кофе.
Он посмеивается, одаривая меня кокетливой улыбкой, которую затмевают разве что пронзительность его голубых глаз и густые темно-русые волосы с проблесками седины.
— А разве есть какая-то другая?