Я не знаю, что ответить. Неужели я правда что-то сделала? Всё, что я помню — это ощущение, будто я тону.
— Вера и Блэр здесь?
— Нет. Вера осталась в больнице на ночь. Блэр вернулась домой после операции, но уехала обратно в больницу еще до того, как ты пришла. Хантеру понадобился его плед от Эрмес и простыни из хлопка.
Я целую его в грудь, рядом с тем местом, где под моей ладонью бьется его сердце.
— Надеюсь, ты утешил ее. Обнял. Одарил любовью.
Секунды превращаются в минуты, а он молчит. Впрочем, это и не были вопросы. Я просто не хочу, чтобы он думал, будто я не понимаю, как много она для него значит, даже если сейчас в его объятиях я.
Я выбираюсь из его хватки, собираю одежду с пола и выхожу из комнаты, направляясь в ванную напротив по коридору. Когда я возвращаюсь, Мёрфи уже одет; он сидит на краю кровати, опустив голову, сцепив руки между коленями. Кажется, я действую на мужчин именно так.
— Я хочу вымыть деревянные полы там, где проходили парамедики. Убедиться, что всё белье постирано. Постелить свежие простыни. Заменить цветы в вазах. Сходить за продуктами. — Я пожимаю плечами. — Я хочу, чтобы всё было идеально, когда они вернутся домой.
Он на мгновение сужает глаза, прежде чем скупо кивнуть.
— Он вернется домой не раньше, чем через пару дней. Тебе стоит съездить в больницу. Он был бы рад тебя видеть. Да и Вера с Блэр тоже. Они невероятно благодарны, что ты тогда оказалась рядом.
— Меня там не было. Не в тот момент, когда это случилось. Я забыла телефон и вернулась за ним. Каллен застал меня врасплох и сказал, что пытался дозвониться. Только тогда я поняла, что оставила телефон. Может, им стоит поблагодарить Каллена за то, что он приехал ко мне.
Мёрфи встает и делает два уверенных шага ко мне. Он берет мое лицо в ладони.
— Элис, ты невероятно особенная. И мне кажется, это знают все, кроме тебя. Трагедия — неизбежная часть жизни. Но я думаю, самая большая трагедия из всех — это чувствовать себя недостойной.
Он проводит подушечкой большого пальца по моей нижней губе, прежде чем поцеловать меня.
Каждый поцелуй с Мёрфи кажется последним.
— Малышка, — шепчет он, — мне нужно, чтобы ты почувствовала свою ценность. Я хочу, чтобы ты мечтала.
Его губы ловят мои слезы в тот же миг, как они скатываются по щекам.
— Я не могу.
— Почему? — Он едва касается губами моей щеки.
Я закрываю глаза и вцепляюсь в его футболку, чтобы не упасть.
— Потому что я бы мечтала о тебе.
Глава 45
Элис
Сострадание дается даром. Преданность стоит дорого.
— А вот и мой ангел-хранитель, — говорит Хантер с больничной койки. На его усталом, небритом лице застыло самое смиренное выражение, которое мне когда-либо приходилось видеть.