Любовь – это целый мир.
Наконец поздний ужин – или ранний завтрак – подошел к концу. Люди потихоньку разошлись, в комнате стало просторнее.
Те, кто остался, расположились на освободившемся пространстве. Моя голова оказалась на животе у Джареда; он гладил мои волосы. Джейми уткнулся лицом мне в грудь, обнял за шею. Иэн уложил голову мне на живот, как на подушку, прижал мою ладонь к своей щеке. Док вытянул длинные худые ноги, уперся ботинком мне в бедро и захрапел. Где-то рядом находился Кайл.
Джеб растянулся на кровати и рыгнул. Кайл фыркнул.
– Неплохая выдалась ночка, не ожидал… – задумчиво произнес старик. – Спасибо, Анни.
– М-м-м… – полусонно пробормотала я.
– В следующий раз… – откуда-то со стороны Джареда проговорил Кайл и зевнул. – В следующий раз я отправлюсь на вылазку вместе с ней.
– Никуда она не поедет, – напряженно отозвался Иэн.
– Конечно не поеду. – Я успокаивающе погладила его по щеке. – Пока моя помощь не потребуется. Мне и здесь хорошо.
– Анни, я не о том, чтобы держать тебя в плену, – раздраженно пояснил Иэн. – Можешь ходить, куда пожелаешь. Хочешь бегать трусцой по шоссе – пожалуйста. Только не на вылазку. Речь о твоей безопасности.
– Она нам нужна, – жестко сказал Джаред.
– Раньше мы прекрасно обходились без нее.
– Прекрасно? Без нее Джейми мог умереть. Анни может достать такие вещи, которые больше никто не в силах раздобыть.
– Она личность, а не орудие.
– Знаю. Я и не говорил, что…
– Пусть Анни сама решает, – вмешался Джеб.
Я удерживала Иэна за руку. Джаред заворочался, порываясь встать. Услышав слова Джеба, оба замерли.
– Нельзя давать ей право голоса, – возразил Иэн.
– Почему? У Анни своя голова на плечах. Или ты хочешь решать за нее?
– Сейчас объясню почему, – проворчал Иэн. – Анни!
– Что?
– Ты хочешь ездить на вылазки?
– Если я могу помочь, конечно.
– Я спросил не об этом.
Я замолчала, пытаясь сообразить, где ошиблась.
– Видишь, Джеб? Она не принимает в расчет свои желания, свое счастье, даже свое здоровье. Анни выполнит любую нашу просьбу, даже если в результате погибнет. Нечестно ее просить. Любой из нас думает о себе, а она – нет.
Стало тихо. Иэну никто не ответил. Не выдержав тягостного молчания, я решила высказаться.
– Неправда, я постоянно думаю о себе. И… я хочу помочь. Разве мое желание не в счет? Сегодня я была счастлива, потому что помогла Джейми. Неужели я не имею права на счастье?
– Видите? – вздохнул Иэн.
– Если она хочет, я не могу ей запретить, – сказал Джеб. – Она больше не пленница.
– Но мы не должны просить.
Все это время Джаред молчал. Джейми тоже, но он наверняка спал, а Джаред нет; его пальцы вычерчивали узоры на моей щеке – сияющие, обжигающие.