— Ты должен быть дураком, — шепчет она, слегка дрожа. — Но почему же ты единственный достойный мужчина?

— Потому что для тебя, — отвечаю я, — я им буду. Достойным в поклонении тебе, моя принцесса.

Нежно я собираю лавандовый шёлк её юбки в свои руки, и когда я поднимаю на неё взгляд, она кивает в знак дозволения. В череде нетерпеливых, отчаянных движений я прижимаю её спиной к дубовой двери, а её юбки оказываются задраны до самых бёдер. Я забрасываю её ногу себе на плечо, раскрывая её для себя, и её пальцы крепче впиваются в пряди моих волос.

Дрожь проносится по её телу, когда я бережно впиваюсь горячими поцелуями во внутреннюю сторону бедра, намеренно отодвигая в сторону ткань её белья. Моё собственное тело содрогается от того, как её пальцы сжимаются в моих волосах, а с её губ слетает тихий звук.

С голодом, горящим в моих венах, я припадаю губами к её киске, выдыхая стон прямо в неё при первом же божественном вкусе этой женщины. Боги, помогите мне. С этого мгновения она будет владеть мной целиком и полностью. И я покорно приступаю к священному делу. Заставляю её забыть каждое жестокое прикосновение этого ублюдка.

Когда ногти впиваются в мою кожу, я провожу языком жёсткую линию вверх по её центру. Когда с её губ срывается дрожащий выдох, я жадно втягиваю её в горячий рот, играю языком, описываю тугие круги, пока её бёдра не начинают отчаянно двигаться в такт моим движениям.

— Я хочу услышать своё имя, принцесса, — рычу я в её влажную, горячую киску, и её спина выгибается от этой грубой вибрации.

Я не спешу. Каждое прикосновение языка, каждый вкус благоговейный и губительный одновременно. Я поклоняюсь ей так, как истинно верующие поклоняются своим богам. Всем своим ртом. Всем своим сердцем.

И пока она растворяется в наслаждении, бесстыдно двигаясь на моём лице плавными движениями бёдер — боги… я стону прямо в неё и прижимаюсь своим твердым, ноющим членом к её ноге. Мой язык глубоко проникает в её дырочку, и в тот же миг я кончаю прямо в штаны, чувствуя, как член судорожно пульсирует от разрядки.

— Чёрт, ты божественна на вкус, — рычу я, всё ещё двигая бёдрами.

И это окончательно лишает её контроля.

Когда она срывается…

Когда рассыпается на части, произнося моё имя, пока её бедро дрожит у моего плеча, а пальцы крепко сжимают мои волосы…

Она целиком принадлежит мне.

Я не упускаю ни единой капли её наслаждения, лаская её языком, пока последние волны удовольствия окончательно не стихнут.

Тяжело дыша, с бешено колотящимся сердцем, я не поднимаюсь. Так и остаюсь на коленях, обнимая её за бёдра, прижавшись лбом к мягкому изгибу её живота и просто вдыхая её запах. Её пальцы медленно и нежно перебирают мои волосы. Я чувствую, как быстро бьётся её сердце. Живое. Настоящее.