— Может, голодная была?

— Обижаете. Кормлена-с.

* * *

Регламент полуфинала был простой и подлый, как всё простое.

Малое полевое поле: полтораста шагов на сто, по краям — брустверы, посередине навалены учебные укрытия, стенки, козлы, штабеля. У каждого десятка в тылу — шест с вымпелом. Победа — чужой вымпел или все противники «выведены»: судейские браслеты на запястьях, жгут дара коснулся — браслет почернел, боец выходит. Дары — вполсилы, увечных быть не должно. Должно. Знаю я эти «вполсилы».

Перед выходом я собрал своих в проходе под трибунами. Наверху топала и гудела вся академия — пыль сыпалась с балок нам на плечи.

— Слушать сюда. По граням они сильнее. По личному мастерству — сильнее. Всё?

Пауза. Гриша не выдержал первым:

— Как это — всё?

— А так. Дальше их преимущества кончаются. Их девять человек, и они девять человек. А нас шестеро — и мы один. Работаем от обороны, тянем время, они молодые, злые, у них терпение короткое. Начнут дёргаться — начнут ошибаться. Наша задача до того момента — стоять и не умирать. Мохов!

— Я…

— На тебе фронт. Не геройствуй, просто будь. Ярцева — глаза. Вяземская — расчёт, лёд по флангам. Кречет и Ланской…

Я посмотрел на этих двоих. Они стояли рядом — случайно, просто так построились, — и не грызлись. Уже неделю не грызлись, с самого голема.

— Вы двое — пара. Правый фланг ваш.

— Пара?.. — Гриша покосился на Всеволода. — С ним?

— С ним. Огонь и клинок. Он режет, что ты греешь. Возражения?

— Никак нет, — сказал Всеволод.

— Есть возражение! — сказал Гриша. И тут же: — Отставить возражение. Разрешите уточнение. Если он опять полезет первым…

— Не полезу. Твоя цель — твоя.

— Во. Записали при свидетелях.

Сверху грянул оркестр — фальшиво и воодушевлённо. Пора.

— И последнее. — Я придержал Всеволода за плечо, на полшага, остальные ушли вперёд. — Озеров сегодня будет работать не по тебе. По голове твоей. Языком. Это понятно?

— Понятно.

— Что отвечать будешь?

Он подумал. Честно подумал, я по нити чуял — перебирал.

— Ничего, — сказал он наконец. — Отец говорит: на лай отвечает только эхо. А эхо — это пустое место в горах.

— Годится. Пошли.

* * *

Вышли они красиво, чего уж.

Девять человек в парадной полевой форме, ни складочки, шаг в шаг. Трибуны взревели. Озеров шёл первым — высокий, ладный, подбородок как у памятника. Бурцев за ним — этот шагал тяжело, по-рабочему, и в нашу сторону не смотрел. Остальных я знал в лицо и вполсилы: свита. У свиты грани хорошие, а вот драться за себя, а не за компанию, свита обычно не умеет. Проверим.

Судья поднял флажок. Опустил.

И сразу, с первой же секунды, Озеров начал свой театр.