Юсуф дождался, когда в дом набьются его люди, и велел слуге рассказывать. Ни разу не остановил и не прервал его, но после долго сидел и обдумывал услышанное. Видел, как Жасмин вернулась с прогулки и озадаченная встала у входа в гостиную, разглядывая новоприбывших и прислушиваясь. Следовало ли ей знать о происходящем в пустыне? Быть может, ее решение изменилось бы, если бы до нее дошли дурные вести о непрекращающихся ветрах и бурях, которые почти взяли Кардову в осаду и не позволяли ни одному каравану подойти к воротам, или если бы ей передали слухи об отрядах мертвых из песка, что появлялись у стен города. Однако Юсуф отбросил фальшивую надежду. Он знал, Жасмин не собиралась оставаться в Арибо. Она ждала, когда восстановятся ее силы и готовилась отравиться за море вместе с дочерью. Либо она действительно не могла никак помочь в их борьбе против неизвестного врага, либо по непонятной причине не желала этого делать.

— Утро мудрее ночи. Я подумаю и сообщу, как мы поступим, а сейчас остаток дня отдаю в ваше полное распоряжение.

Юсуф кивком дал понять, что больше не намерен никого задерживать, но сам остался сидеть за столом, наблюдая, как Жасмин опустила глаза и вслед за остальными вышла из гостиной, стала медленно, судя по ударам ее сапожек по ступеням, подниматься в свою комнату.

Она узнает рано или поздно о том, что происходит. Один из воинов обязательно ей проболтается. Но Юсуф вспомнил утренний разговор с Тироллем о том, что Жасмин обежала их отстраненность, и пообещал, что завтра или в другой ближайший день сам ей обо всем расскажет. А пока ему хотелось обдумать последние новости и уже после передавать их ее и, может, использовать для уговоров. Но помогут ли уговоры, если она давно все решила.

Он еще не был уверен, как следует поступить: поиски пещеры за три недели ни к чему не привели, Жасмин ответила отказом. И хоть он проявлял терпение и выдержку и старался не показать, насколько его задевают неудачи, сейчас он оказался в положении, когда враг подошел к стенам города, а он так и не отыскал оружие, с которым сможет рассчитывать на победу.

— Мой господин, — позвал его Мерод и Юсуф заметил, что в гостиной они остались только вдвоем.

— Ты привез вести от моего отца? — спросил он и лишь тогда заметил два свертка, лежащих на столе.

Тот, что с красной тесьмой узнал сразу — у них с отцом уже давно образовалась традиция перевязывать письма друг друга алыми, шелковыми лентами. А второе послание было написано на грубом коричневом пергаменте и его перевязывал обычный серый жгут — Юсуф взял его и вопросительно посмотрел на слугу. Мерод скривился в лице. Ему явно не доставило удовольствие передать это письмо и он бы предпочел его припрятать, но очевидно рядом с ним крутились свидетели и он не мог о нем умолчать.