— Нашего хорошо знающего горы, но не слишком мудрого мальца подкараулили в дороге и велели передать это донесение вам, мой господин, — буркнул Мерод. — От кого не сообщили и, если позволите совет, я бы не стал читать письма от неизвестных хитрецов. Наш малец — откуда столько ума, даже Тишин дал бы ему фору — настаивает, чтобы я передал его вам…

— И верно поступает, — оборвал слугу Юсуф и принялся развязывать жгут. — И ты, Мерод, уже давно должен был уяснить, что я желаю знать обо всем, что мне просят передать, неважно слова это или письма. Не только то, что ты посчитаешь нужным и подходящим. Ты же меня понимаешь?

Вопрос не требовал ответа и Мерод промолчал. Поджал губы и принялся с недовольным лицом исподлобья наблюдать, как Юсуф неспешно разворачивает сверток. Порой Юсуфу приносило удовольствие напоминать слуге о его обязанностях и ограничениях. Особенно его позабавила реакция Мерода сейчас. Он не мог избавиться от дотошного старика, а тот не желал укрощать свой характер, но должны же были остаться в их отношениях хотя бы такие незначительные светлые мгновенья. Юсуф улыбнулся краешком губ, ощущая на себе обиженный взгляд прислужника. Однако едва он вчитался в первые строки послания, улыбка его померкла. Он подскочил со скамьи и быстро зашагал к выходу.

— Мой господин? — засеменил за спиной Мерод. — Подождите меня, мой господин. Мой господин, не стоит верить всему, что пишут в неизвестных письмах. Люди нынче злые пошли и могут замышлять недоброе.

Юсуф громко приказал подать себе Станца, вскочил на него, только почищенного и поставленного в стойла для отдыха, и стремительно погнал обратно к дальним горам. Слышал, как Мерод скачет следом, но ни разу не обернулся, не приказал оставить его одного. Он даже не думал о слуге, не думал о Жасмин или злом духе в песках — он наконец получил весточку от брата, но, словно назло, с большим опозданием и сейчас его мысли занимала лишь одна забота: успеет ли он добраться, пока Арслан не передумал и не покинул место их встречи.

* * *

Верблюжья гора получила свое название оттого, что своими двумя невысокими, но крутыми вершинами походила на горбы тех самых выносливых, храбрых животных. Она располагалась чуть в стороне от мест, которые Мухамед Ахмеди III отметил на карте, как пристанище старого колдуна, и потому Юсуф никогда прежде не наведывался к ней, но знал о ее названии от Тиролля. Провожатый еще в первый день их прибытия в поселение показал местность и подробно рассказал о каждой горе, доме и даже о необычном дереве.

Солнце уже начинало ползти к горизонту, зависло как раз над одной из вершин Верблюжьей горы и, отражаясь от белоснежных кристаллов снега, слепила Юсуфа, пока он гнал Станца, не жалея ни его, ни себя. Должно быть, оттого, что взгляд приходилось постоянно отводить, а пыл скачки мешал чувствовать окружающую местность, он не заметил засады. Хотя скорее, как предупреждал Мерод, хитрые люди нарочно избрали это место и это время, чтобы их сложно было увидеть или почувствовать. Как бы то ни было, едва Юсуф попал под тень горы, неизвестная сила резко и неожиданно сшибла его лошади и не успел он вскочить из сугроба, к его горлу уже приставили острый клинок и оставалось лишь поднять руки и сквозь слепящие солнечные пятна на глазах попытаться рассмотреть нападавших.