И все же Жасмин пришлось намного тяжелее, чем ему. И это беспокоило его сильнее собственного слабосилия. Ее лихорадка обыкновенно начиналась ночью и порой продолжалась несколько дней. Как она пережила бурю? Юсуф понимал, что почувствует себя уверенно, только когда разузнает об этом. Ему было жизненно необходимо увидеть лицо Жасмин, обнять ее, почувствовать теплоту тела, вдохнуть знакомый аромат.

— Где моя жена? — спросил он у извозчика и оглянул лагерь в поисках женских палаток.

— С ней госпожа Амурды, — коротко ответил тот и протянул ему кожаную флягу с водой, обмотанную войлоком и напоминавшую большую кривую грушу.

Юсуф сделал глоток и вернул бутыль. Поежился от непривычной свежести, обдавшей тело, подернул плечами и подумал, что стоило давно развести костер, да побольше, чтобы придать лагерю подобие жизни. Странно, что старшие еще не позаботились об этом. Ведь его палатку откопали далеко не первую. Орнег опередил его вопрос.

— Камиль-дайя заверил, что до Кардовы осталось не больше дюжины барханов, господин, и он точно знает, в какую сторону идти. Господин Хариф приказал не стоять и отправляться тотчас.

Юсуф кивнул. Камилю стоило доверять. Хариф принял верное решение. Да и осознание, что совсем скоро они войдут в город, рождало в сердце некое подобие радости и облегчения.

Орнег указал направление, где следовало искать женщин, и Юсуф решительно шагнул в указанную сторону, противоположную той, где у соседнего бархана уже спешно собирали верблюдов и выстраивали в подобие линии. Караванщики спешили и он понимал почему.

Было бы обидно проторчать в пустыне еще день или два, если непогода неожиданно вернется и барханы снова начнут дымиться. Хоть Хариф и взял с собой опытных людей, но у всего в мире существовал предел и человеческое терпение не было самой стойкой вещью. Частые нападения песка и ветра ощущались все более зловещими и Юсуф замечал, как в глазах людей угасает уверенность и разрастаются сомнения и страх. Он знал, что скоро в их голове мелькнет вопрос, чем они прогневали бога, если тот не позволяет им добраться до города. А следом они спросят себя, что за груз они везут, раз боги гневаются. Не стоило доводить до крайности, когда люди начнут искать виноватых среди своих же. Юсуф подозревал, на кого в первую очередь обрушится их гнев, и это приходилось ему не по нраву.

Он прибавил шагу, стараясь не увязнуть в рыхлом песке и не провалиться по колено, и продолжил перебирать в голове воспоминания последних недель и искать объяснения, которые никак давались. Сейчас, когда ветер стих, в лагере стояла относительная тишина. Лишь раздавалось фырканье верблюдов, легкие, глухие шорохи собирающихся людей и далекие, редкие разговоры. Время казалось идеальным, чтобы погрузиться в неторопливые раздумья.