Борис одобрительно махнул головой. Идея спартанской закрытости явно пришлась ему по душе.

— Теперь — начинка. Главное оружие стратега — карта. Но бумага рвется, мнется, а рельеф на ней плоский.

Грифель карандаша очертил в центре схемы массивный прямоугольник.

— Центром станет стол. Но забудьте о красном дереве и инкрустациях. Это будет тактический ландшафт. Наборная столешница из сменных модулей. Равнины, высоты, русла рек, лесные массивы — всё это можно менять, как элементы сложной мозаики. Желаете разобрать Швейцарский поход Суворова? Монтируем горный рельеф. Оборону Москвы? Ставим равнину.

— А войска? — Борис склонился над чертежом, щурясь. — Олово ненадежно. Стоит задеть стол бедром, и полки валятся, ломая строй.

— Никакого олова. Мы отольем фишки. Гравировка по родам войск. В основании каждой фишки будет тонкая, острая стальная игла. А поверхность карты — блоки ландшафта — мы сделаем из пробки или мягкой липы, обтянутой тончайшим сукном. Вы будете втыкать их в карту. Намертво.

Борис кивнул.

— Как кинжал в землю.

— Именно. Вы сможете стукнуть кулаком по столу в пылу спора, вы сможете даже наклонить блок — и ни один полк не сдвинется с места, пока вы не вырвете его и не переставите, будет жесткая фиксация.

Я перервел взгляд на бумагу.

— Вы сможете двигать армии, рассчитывать марш-броски с точностью до минуты, проверять сектора обстрела. Это перестанет быть игрой…

— И тайники, — напомнил он, глаза его лихорадочно блестели. — Если у стен есть уши, бумаги должны уметь исчезать.

— Обязательно. Двойное дно. В столешнице, в массивных точеных ножках, в бортах скроем ящики. Доступ откроется только при давлении на определенную точку. Или при повороте замаскированного рычага в резьбе. Элементарная механика и ювелирная работа. Даже если Жак прорвется туда, он увидит просто большой странный стол. Начинка останется невидимой.

Карандаш скользнул к стенам на схеме.

— Стены — ваша память. Долой шелк и гобелены. Пробковые панели, обтянутые зеленым сукном — идеальное поле для прикалывания карт и донесений. Доски для расчетов. Шкафы с книгами — трактаты по баллистике, фортификации, истории войн. И свет — лампы с рефлекторами на кронштейнах. Их можно опускать к самой карте, высвечивая детали.

Отложив ручку, я откинулся на спинку стула.

— Это будет мозг операции. Место, где рождаются планы и умирают тайны. Зона абсолютного доступа.

Борис не отрывал взгляда от эскиза. Он видел себя там, склонившимся над картой Европы, двигающим полки, вершащим судьбы сражений. Он видел свое предназначение.

— Командорская комната… — прошептал он. — Да. Это то, что нужно.