Зато во взгляде Катишь мелькнула заинтересованность. Сестра императора увидела, как я нащупал слабину в царском заказе. Юсупов тоже слушал с видом прожженного дельца. Финансовая сторона сделки никого здесь давно не волновала. Я выторговывал доступ к информации, спрятанной за ширмой семейных ценностей.

— Я обдумаю список необходимых мест, — медленно, взвешивая каждое слово, произнесла Мария Федоровна.

Отлично, с первой линией обороны разобрались. Теперь следовало выставить вторую, иначе до зимы меня погребут под лавиной высочайших советов и поправок.

— Осмелюсь просить еще об одной милости.

Не перегибаю? А, все равно. Сами напросились своими интрижками. Мягкость из голоса императрицы улетучилась.

— Слушаю.

— Вплоть до первого закрытого показа право определять финальную форму изделия остается за мной.

Заявление граничило с наглостью. Пришлось срочно смягчать пилюлю, пока кто-нибудь из свиты не решил публично высечь зарвавшегося ювелира.

— Безусловно, строгий учет всех переданных материалов, миниатюр и дат будет задокументирован. Однако жесткая указка по каждому вензелю на этапе задумки… Я ведь превращусь в банального исполнителя чужого списка.

Император откровенно изучал меня, оценивал ремесленника, посмевшего выставлять встречные условия вместо слепых восторгов от дождя из золота и каменьев.

— Вы требуете колоссального доверия, барон, — констатировала Мария Федоровна.

— И беру на свои плечи соответствующие риски. В случае неудачи за испорченный замысел отвечать придется лично мне.

Вот, разговор наконец-то свернул с пышных фраз на понятную почву. Диспозиция слегка пошатнулась. Сначала мне навязывали сроки и бюджет. В ответ я выкатил свой ценник: эксклюзивные логистические данные под соусом творческой свободы.

Вдовствующая императрица задумалась.

— Уговорил, языкастый. — хмыкнула Вдовствующая императрица. — Имена, миниатюры и семейные даты вам передадут. Сведения о местах получите через людей, назначенных государем или мной. Полную свободу, без контроля с нашей стороны — тоже дарим. Твори, мастер.

— Благодарю, Ваше Императорское Величество.

Я еле сдержал довольство в голосе. А Мария Федоровна, добавила мягче, обволакивая слова бархатом:

— И еще, барон. Наш давний спор не забыт. Если я благосклонно приму ваш труд, я сочту дискуссию исчерпанной. И впредь избавлю вас от своей заботы в вопросах обустройства вашего дома.

Вот же… Я услышал жесткий ультиматум: выдашь шедевр — отвяжусь со сватовством и навязанными невестами. Катишь и стоящая поодаль Элен тоже прекрасно поняли истинную суть этой материнской «заботы».