Поначалу обе задачи растягивали мои мысли в противоположные стороны. Когда тебя зажимают в тиски, дробить проблемы банально проще. Там же масштабный заказ для двора. Здесь — личная свобода.

Ночные бдения над эскизами быстро расставили все по местам: я сам же усложнял себе жизнь. Отдельных требований к пари Мария Федоровна не выдвигала. Более того, она не назначала сумму и не просила конкретную вещь. Следовательно, удивить ее можно было тем самым императорским заказом. А почему бы и нет? Думаю, даже нужно. Если сработает главный калибр, если от изделия придут в восторг весь Высший свет, Юсуповы, великие князья да и сам царь, отмахнуться и сказать «я не впечатлена» у нее уже не выйдет.

Считать это гениальным озарением не стоило, скорее, попытка увернуться от двух клинков одновременно. Думаю, Мария Федоровна еще и подшутит над моей «хитростью», с нее станется.

Дальше в ход пошла бумага, я изводил писчие листы с таким остервенением, что Варвара, принеся однажды свежую стопку, одарила кучу «мусора» в корзине очень подозрительным взглядом. В плетеном нутре покоились аккуратные, дорогие, вполне достойные мертвецы.

И это еще с учетом того, что идею для пари я расписал довольно точно очень давно, осталось вплести ее в заказ императора.

Вот только была проблема с масштабностью. Все казалось мелким и не стоящим такого огромного вложения. Эскизы шкатулки для семейных памятей протянули ровно два вечера. Я хмуро разглядывал расчерченные ярусы под медальоны. Слишком скучно, такую вещицу, пусть и за баснословные деньги, изготовит любой толковый ювелир.

Идея с часами продержалась чуть дольше. Руки так и чесались собрать сложный механизм с тайными створками, сменой знаков и годовым кругом. Остановился я на этапе расчета габаритов. Пойдешь по накатанной колее — угодишь прямиком в ловушку.

Вариант со складнем отпал почти сразу. Повторяться не хотелось. Да и ввязываться в споры с духовниками о рангах святых мне совершенно не улыбалось.

Задумка с родовым древом, но в более крупном масштабе меня не вдохновила. Инстинкт говорил, что Мария Федоровна не оценит, даже если все будет идеально. Уж слишком свежи воспоминания о моем проекте, который я ей сделал. «Древо» ее бы только разозлило.

Десятки других задумок вроде ковчегов, настольных памятников и оптических шкафцев даже не добрались до чистовика. Стоило чертежу начать нравиться моему внутреннему мастеру, как я тут же обрывал работу. Все не то.

Все это время под ногами крутился Прошка. Как-то вечером парнишка разбирал завалы на боковом столе. Глаза слезились от напряжения, в голове стоял гул из чужих пожеланий и собственных перечеркнутых идей. Освобождая место, Прошка случайно сдвинул два эскиза из абсолютно разных стопок. Я уже набрал в грудь воздуха, чтобы сделать замечание нерадивому ученику, но слова застряли в горле.