С виду там лежала обычная макулатура, черновик с пометками и лист с дворцовой сводкой.Я окликнул ученика, чтобы он не двигался и подошел к столу, сгребая половину листов. Нацарапав на чистой бумаге пару новых пометок, я прикрыл их ладонью.

Вот же! У меня гениальный ученик. Да, без таланта, но гениальный в своем усердии и работоспособности. Случайная рука сдвинула листы, а мозг наконец-то зацепился за нужный угол обзора.

С утра в доме незаметно сменился ритм, дверь моего кабинета отныне была всегда заперта. Варваре выдали отдельную шнурованную книгу, умная женщина, воздержалась от расспросов.

Из дворца потянулись курьеры с пакетами. Одни доставляли послания от людей императрицы, копии миниатюр, заметки о семейных торжествах, другие, действуя осторожнее, передавали материалы по личному дозволению Государя. В этих бумагах находились описания резиденций, маршруты старых дорог. Военных секретов на блюдечке никто не приносил, но информации хватало с лихвой.

В Архангельском карта страны была слеплена из имеющихся источников. Зная маршрут Наполеона, я смог выудить нужные мне карты.

Сверяя дворцовые данные с нашими отметками в Архангельском, я набрасывал записки для своих, сухая выжимка: участок проверить по весне, тяжелый ход без разведки не пускать, мост отметить сомнительным. Так проект для Романовых начал приносить пользу.

Периодически наведывалась Роксандра Скарлатовна. О, эта дама теперь явно не с дозволения Романовых действовала, кажется, там что-то личное было. Действовала она мягко, с участливым вниманием. Я держал вежливую дистанцию. Мне на самом деле было некогда.

Моей работы она, разумеется, не видела, да и никто не видел.

Я и сам заставлял себя воспринимать задумку кусками. Сегодня решаем один узел, завтра пробуем сплав. На столе оставались только нечитаемые обрывки: испорченная рамка, стальная пластина, мазок эмали. Любой мастер принял бы это за разрозненный мусор.

Удастся ли фокус? Без понятия.

А еще ведь нужно было столько всего делать, кроме этого заказа. Раньше меня тянуло в Архангельское, лично проинспектировать подводы, запасы, записи Беверлея, проверить настроение Бориса. Петербург в итоге приковал меня к месту. Подобные задачи не перепоручишь даже гению.

Пришлось выстраивать жесткую систему. Центральную стену комнаты-штаба в Архангельском заняла огромная бумажная карта. Я заставил молодняк перестать бездумно тыкать в нее пальцами и перевел споры в плоскость математики: заставил высчитывать время, фураж, смены лошадей, точки ремонта и обратный крюк. Поначалу штабные воспринимали это как забавную шараду. Ровно до того дня, когда благополучно «угробили» первого условного раненого.