Гость пожал плечами:

— Возможно.

— А какой прок послу от моей женитьбы?

— Связать вам руки. Загнать в угол, из которого просто так не выберешься.

А вот здесь он, наверное, прав. Пари с государыней держало крепко, отступить перед профессиональным вызовом гордость не позволит. И все же что-то не складывалось. Вряд ли Коленкур будет так пакостить мне, глупо же.

На следующий день я отправился в церковь. Местный батюшка слезно просил глянуть треснувшую застежку на окладе и лампадную цепь. Возня копеечная, совершенно не моего уровня, однако на окладе значилось имя весьма влиятельного жертвователя. Варвара еще с вечера прозрачно намекнула, что дешевле починить, чем отказать.

Под сводами храма было прохладно. Прихожане натаскали на каменный пол грязной жижи. У алтаря сгорбленная старуха ловко орудовала щипцами, выковыривая оплывшие огарки и освобождая место для новых свечей. Воздух настаивался на запахах топленого воска и лампадного масла. За перегородкой надсадно кашлянул певчий, после чего вновь затянул молитву сиплым тенором. Рядом дородная купчиха одергивала вертлявого пацана, а седой старик, выудив из бездонного рукава затертую копейку, дрожащими пальцами пристраивал самую дешевую свечку.

Я осмотрел цепь. Перекинувшись парой слов с батюшкой, велел тащить оклад ко мне в мастерскую, не на коленке же чинить старое серебро. Направившись к выходу, я остановился. До ушей долетела до боли знакомая интонация. Даже не сам голос, а фирменная манера ронять «благодарю» так, что собеседник осознавал свою ничтожность.

У бокового придела стояла Элен. Закутанная в темную накидку, она все также была грациозна. Она переминалась с ноги на ногу, то и дело цеплялась пальцами за край дубовой скамьи.

Заметив меня, она обрадовалась:

— Барон. Весь Петербург судачит, будто вы без пяти минут окольцованы.

В другое время я бы сострил, но сейчас не было настроения. Да и хотелось просто поговорить, спросить про здоровье, про ее дом.

— Как вы себя чувствуете?

Элен осеклась. Похоже, готовилась к колкости.

— Обычное дело для женщины, пережившей… чрезмерное внимание недоброжелателей.

— Доктор Беверлей дает хорошие прогнозы?

Она всмотрелась в мое лицо. Ироничная улыбка никуда не делась, зато тон заметно просел:

— Он подоспел как раз вовремя. Этот долг я помню. И, сдается мне, кое-кто еще тоже его запомнил.

Дожидаясь продолжения, я вопросительно поднял бровь. Повернув голову в сторону алтаря, Элен заговорила тише:

— На днях господин Коленкур изволил интересоваться о моем самочувствии. Разумеется, через десятые руки — в наших гостиных не принято интересоваться в лоб, сдох ли оппонент. Его ищейки вынюхивали, кто именно меня вытащил и с какой стати Беверлей нарисовался столь быстро. Забавно, не находите? Человек, жаждавший моей кончины, внезапно проникся к ней живейшим участием.