Ребенок не виноват в том дерьме, которое взрослые заботливо грузят ему в голову. Проблема в том, что потом этот ребенок вырастает. Получает абсолютную власть. И начинает перекраивать империю по тем лекалам, которые усвоил. Детские страхи, унижения и привычка к бессмысленной муштре выплескиваются ссылками, казнями и проигранными войнами.

Взять того же Павла Петровича, их отца. Матушка всю жизнь держала его на коротком поводке у самого трона, но сесть не давала. Учила жрать обиды, подозревать всех и каждого, ждать удара в спину. А потом человек дорвался до короны и начал кроить империю единственным знакомым способом, через паранойю, гатчинские плацы и мелочные истерики. Все вокруг ахали — надо же, какой странный тиран! А чему удивляться? Человека тридцать лет начиняли порохом, а потом искренне поразились, что он рванул и разнес половину дворца.

Или Людовик во Франции. Ребенком насмотрелся на Фронду, когда всякая аристократическая рвань вытирала ноги о королевскую власть. Вырос, отстроил Версаль и согнал туда всю эту спесивую шляхту. Заставил их грызться за право подать монарху ночную рубашку или постоять у нужника. Вельможи думали, что греются в лучах Короля-Солнца, а он просто посадил их на золотую цепь, отомстив за детские страхи.

Далеко ходить не надо — вон, Наполеон. Нищий корсиканец с дурацким акцентом в парижской военной школе. Столичные снобы смотрели на него как на кусок грязи. Мальчик вырос и доказал, кто тут главный. Только для компенсации его подростковых комплексов понадобились Великая армия и половина перекроенной Европы. Великие чудовища почти всегда вырастают из пацанов, которых в свое время либо недолюбили, либо слишком качественно втаптывали в грязь.

Я снова вернулся мыслями к Николаю.

Внушать ему абстрактные идеи о милосердии — дохлый номер. Да и вредный. Стране в будущем понадобится железная рука, чтобы выгрести из грядущего болотца. Расхлябанности хватит с избытком. Но эта твердая рука не должна быть слепой.

Если пацан усвоит, что кладбищенская тишина после экзекуции и есть истинный порядок… Люди ведь молчат не только от радости. Чаще всего они помалкивают от страха, чтобы не получить плетей за треснувшую пряжку до того, как она окончательно лопнет.

Именно эту разницу я и пытался вбить им в головы, простыми вещами, которые князья сами сегодня двигали по столу.

Николай не стал добрее, да ему это и не нужно. Он сделал более важный шаг: на пару минут разглядел за спиной виноватого гнилую систему. Для мальчишки — мелочь. А вот для будущего императора — навык, который однажды спасет не одну губернию.