Я подобрался. Когда-то Элен пыталась устранить Коленкура, француз решил ответить любезностью на любезность, позволив болезни или яду завершить начатое. А я влез поперек батьки в пекло, прислав Беверлея. Посол вычислил, кто перешел ему дорогу. Вот и мотив. Неужели именно это является причиной маниакального желания императрицы окольцевать меня? Или все еще глубже?

Накануне отбытия Коленкур решил опутать меня по рукам и ногам. Пока наглый русский ювелир захлебывается в интригах, отбиваясь от государыни, шпионская сеть спокойно перейдет в новые руки. В целом, логично.

Церковное пение отошло на второй план. Перед глазами плясало лишь крошечное пламя свечи. Я вспомнил старушку, которая «нашептала» мне о необходимости жениться. Тоже его рук дело?

Расценив мое молчание по-своему, Элен виновато повела плечом.

— Простите за бестактность.

— Вы здесь ни при чем.

— Кто тогда?

— Да есть один… отъезжающий.

Оборвав беседу, я откланялся. Уже на крыльце я обернулся и перекрестился на купола. Тащить за пазухой ярость из божьего дома совершенно не хотелось.

Вернувшись, я проигнорировал работу. Запершись в комнате с архангельским арсеналом, откинул крышку длинного кофра. Внутри покоилась пневматическая снайперская винтовка в компании двух баллонов.

Я провел руками по стволу. В голове было абсолютно пусто. Месяц простоя обязывал к ревизии. Клапан мог дать слабину, прокладка — рассохнуться, а воздух — потихоньку стравить. Подобная механика капризна.

Коленкур паковал чемоданы, и другого шанса могло не представиться.

Пускать ему пулю в лоб нельзя. Превращать личную злобу в казнь я не собирался. К тому же в будущем именно этот француз окажется среди тех немногих адекватных лиц, кто попытается отговорить Бонапарта от самоубийственного похода на Москву. Ирония судьбы: мировая история порой держится на ублюдках, которым прямо сейчас хочется оторвать голову.

Однако уехать в полной уверенности собственной безнаказанности посол не должен. Ему требуется предельно доходчивое послание. Эдакая «черная метка» без перевода. Или красная.

Я придвинул к себе баллоны. Сперва надо протестировать.

На снайперскую пневматику ушел весь следующий день. Механика опережала эпоху, но стоит мастеру расслабиться — жди беды.

Разложив на столе масло, тонкий ключ и записи пристрелок, я взялся за баллоны. Первый сразу мне не понравился. Воздух он травил еле-еле, за месяц простоя давление чуть просело. На рабочей дистанции такая мелочь превратится в промах.

Второй резервуар проверку прошел. Накрыв его чистой тряпицей, я убрал емкость на край стола. Тратить боевой воздух на разогрев глупо, когда под рукой есть стравленный баллон для тестов.