Один из тверских попытался возразить, дескать ящик давит на ногу, но Толстой его проигнорировал.

Верхом на коне вынырнул Давыдов. Он пересек край трека, отрезая толпу от места аварии, спрыгнул в грязь и оттеснил зазевавшегося дворового, чуть не угодившего в промоину.

— К вехам! Всех лишних — к вехам! Кто без дела шагнет, тот этот экипаж на собственном горбу в Москву потащит.

Он явно не шутил, поэтому толпа отхлынула.

Я подошел. Фигнер стоял у самого края, готовый подхватить меня в случае малейшего скольжения. Картина аварии сложилась в принципе. Это как работа с дефектной оправой, когда камень перекошен, лапка согнута, и любой дилетант так и норовит поддеть там, где ярче блестит. А ведь опытный мастер знает, что сперва нужно снять напряжение с противоположной стороны.

— Ящик не трогать, — скомандовал я. — Сначала подпорку под раму. Выбрать землю от колеса и только потом приниматься за груз.

Толстой вопросительно глянул на старшего мастера из Твери. Тот кивнул:

— Понял, — он повернулся к своим помощникам. — Несите брус и клинья.

Сергей Муравьев-Апостол уже опустился на колено у края настила. Не пытаясь залезть под саму махину, он внимательно изучал место, где вода уходила под доски.

— Если подпереть здесь, — его рука указала точку опоры, — машина перестанет заваливаться. Назад тянуть нельзя, перекосит еще сильнее.

Старший мастер окинул юношу сомневающимся взглядом, больно уж молод, да еще и барин. Сергей продолжал указывать на просевшую доску. Мастер присел рядом, пощупал край и выругался:

— Твоя правда. Подпорку сюда. И клин готовьте, короткий.

Сергей отступил. А он хорошо, все по делу, без лишнего умничанья. И судя по всему весь Отряд неплохо так изучил как машины, так и их возможности — вон как споро решают проблему.

Александр Муравьев тем временем изучал сам вираж. Отойдя чуть в сторону, он поднял с земли ком мокрой глины.

— Вода идет верхом и скапливается прямо здесь, — сообщил он Юсупову. — Под настилом вымыло полость. На картах этот участок выглядел суше.

Князь хмуро посмотрел на черную жижу.

— Ошиблись в расчетах?

— Скорее, не учли весну. В сухой сезон проскочит любая телега, после оттепели и с полным весом — без шансов.

Я думал, что это все намеренно сделано, как естественный участок для прохождения, а оно вона как.

Муравьев говорил без поиска виноватых, просто констатировал факт.

Вернувшийся Бенкендорф доложил вполголоса:

— У старой дороги уже трое любопытных. Отправил обратно.

— Закрыть подступы до самого сарая, — распорядился Юсупов.

— Уже исполняют. Но шум разнесся далеко.