Только для того, чтобы заткнуть.
Только чтобы перекрыть этот панический фонтан.
Она охнула, инстинктивно попытавшись отстраниться, но моя ладонь намертво фиксировала её затылок.
А вот когда я впустил в ход язык, когда наши губы раскрылись навстречу друг другу… всё полетело к чертям.
Меня просто коротнуло.
Башню снесло начисто.
Вкус её слез, её сбитое, прерывистое дыхание, то, как она внезапно подалась навстречу, отвечая на поцелуй неумело, но с такой отчаянной искренностью — всё это ударило по мозгам круче чистого адреналина.
Мой внутренний контроль сдох прямо там, на третьем ряду вонючего ПАЗа.
Руки зажили своей собственной жизнью.
Правая ладонь всё еще держала её затылок, а левая скользнула под её куртку, забралась под свитер, мазнула по голой коже живота и уверенно легла на грудь.
Пальцы нащупали сквозь тонкое кружево белья тот самый металл.
Холодные, маленькие шарики пирсинга.
Я чуть сжал пальцы, и Настя вздрогнула всем телом.
Она выдохнула, и этот тихий, глубокий, абсолютно женский стон растворился прямо в моем рту.
Таймер. Блять. Желто-зеленый провод.
Я оторвался от неё так же резко, как и поцеловал. Мое собственное дыхание сбилось, в груди колотилось так, словно я пробежал кросс в полной выкладке.
Настя сидела абсолютно неподвижно. Окаменела. Глаза распахнуты на пол-лица. Ни единого звука. Ни единого лишнего движения. Идеальная статика.
— Вот, — выдохнул, глядя ей прямо в глаза. — Вот так и сиди.
Я мгновенно опустился вниз, ныряя обратно под сиденье. Перехватил кусачки. Желто-зеленый. Концентрация вернулась, вытесняя из головы всё, кроме двух миллиметров меди.
Стальные губки перекусили провод.
Я замер, не дыша. Красные цифры на электронном табло застыли. 00:20. Не погасли, но тиканье прекратилось.
Из динамика телефона раздался меланхоличный, чавкающий голос Калеки:
— Смотрю, на том проводе все живы. Значит, я всё сделал правильно.
Я с шумом, со свистом выпустил воздух из легких, чувствуя, как по спине стекает ледяной пот. Убрал кусачки и выбрался из-под сиденья, поднимаясь на ноги.
— Вставать ей можно?
— Ага, — невозмутимо отозвался хакер. — Но уйти нужно будет быстро. Сколько там? На таймере?
Я бросил взгляд вниз, на светящиеся под креслом цифры.
— Двадцать секунд.
— Значит, у вас двадцать секунд, чтобы свалить, — буднично сообщил Василий. — Если я всё правильно подсчитал, как только она встанет и уберет вес, пружины сыграют обратно. Цепь замкнется в обход перерезанного провода, и таймер запустится снова. На те самые двадцать секунд.
Я застыл. Мой мозг переваривал услышанное, пока внутренний психопат медленно приходил в ярость.