Живой.
Снова.
Глава 22
Настя
Я сидела на краю этого орудия инквизиции, которое Максим почему-то называл дизайнерским диваном, и до боли в костяшках сжимала дешевый кнопочный телефон.
Этот «кирпич» Макс сунул мне утром. Велел звонить матери и успокаивать, но предупредил, чтобы ни слова правды, никаких геолокаций и намеков на проблемы. «Иначе я сам поеду в твой поселок и лично закопаю вас всех в одном живописном овраге», — добавил он с той самой интонацией, по которой абсолютно невозможно понять: шутит он или уже прикидывает объем земляных работ.
— Господи, доченька! Ты куда пропала?! Я тебе со вчерашнего вечера звоню! У тебя телефон вне зоны! Я уже отцу сказала машину заводить, мы в Самару собирались ехать, по больницам звонить!
— Мамочка, всё хорошо, не кричи, пожалуйста. Всё нормально, правда.
— Нормально?! Настя, ты в своем уме? Что с телефоном?!
— Я… я его утопила, — брякнула первое, что пришло в голову. Гениальная отмазка. Прямо под стать моей репутации. — В унитаз уронила. Случайно. Он выключился и больше не включается.
Мама на том конце провода шумно, с театральным трагизмом выдохнула.
— Башкатова, ты невыносима! Как можно было уронить телефон в унитаз?! Ты что, с ним в туалет ходишь?! Я же говорила: Настя, будь внимательнее!
— Мам, не переживай. Я жива-здорова. Учусь.
— А звонишь с чего? Почему номер незнакомый?
— Э-э-э… — я зависла. Мозг, измотанный страхом и недосыпом, отказывался генерировать правдоподобную ложь со скоростью маминых вопросов. — Это… это Дашкин. Подруга мне свой старый отдала, пока я новый не куплю. А симку я… симку новую купила, вот. Временную!
— Временную, — с подозрением протянула мама. — Настя, ты мне что-то недоговариваешь. У тебя голос дрожит. Ты плачешь? У тебя что-то случилось в колледже?
И ровно в этот момент, когда я уже почти придумала, как съехать с темы, входная дверь с щелчком распахнулась.
На пороге появился Макс.
Он с грохотом захлопнул дверь, бросил ключи на тумбочку и, не разуваясь, гаркнул на всю квартиру своим глубоким, раскатистым баритоном:
— Дюймовочка! У нас сегодня праздник! Собирайся, идем отмечать!
Я оцепенела.
Округлившимися от ужаса глазами я уставилась на него, отчаянно замахала свободной рукой и выразительно приложила палец к губам: «Заткнись!»
Но было поздно.
В трубке повисла звенящая, мертвая тишина.
А затем мама спросила тоном, предвещающим армагеддон локального масштаба:
— Анастасия Дмитриевна. Это кто там орет? Какая, к черту, Дюймовочка?! Какой праздник?!
Я закрыла глаза. Всё. Конец. Сейчас она вызовет полицию. Или папа приедет с монтировкой.