Макс повернул голову и посмотрел на меня.
— Спи, Дюймовочка.
— А вы?
— А я буду лежать на полу и вспоминать все известные мне молитвы. На всякий случай.
Я улыбнулась, устраиваясь под одеялом.
Свет он выключил сам.
Комната снова погрузилась в мягкую темноту. За стеной тихо бормотал телевизор, где-то на кухне тикали часы, а на полу рядом с моей кроватью дышал человек, который за последние дни стал для меня одновременно самым страшным и самым безопасным местом на земле.
Я почти уснула, когда в темноте вдруг раздался его низкий голос:
— Настя.
— М-м?
— Если полезешь ко мне ночью снова — я тебя свяжу.
— Обещаете?
В темноте повисла пауза.
Потом Макс очень тихо, с мученическим выдохом, произнес:
— Господи, за что.
И впервые за много дней я заснула без кошмаров.
Глава 33
Макс
Нормальные люди просыпаются постепенно. Сладко потягиваются, моргают, разгоняют кровь по телу и думают о том, какой кофе им сегодня сварить.
Мой мозг из спящего режима не выходит — он в него просто до конца никогда не погружается. Я просыпаюсь по щелчку, как только система внутреннего сканирования улавливает изменение в периметре.
И сейчас она буквально вопила красным сигналом.
Я лежал на полу с закрытыми глазами, но абсолютно четко, физически ощущал чужой взгляд.
Знаете это чувство?
Как красная точка лазерного прицела, которая елозит прямо между лопаток. Ощущение направленного на тебя фокуса, от которого волосы на затылке встают дыбом.
Мои мышцы уже подобрались, готовые к броску, но запах… Пахло шампунем и девчонкой.
— И давно ты на меня пялишься?
Послышался тихий шорох одеяла.
— Как вы…
— Ты громко дышишь, Катастрофа. Ты же не ублажаешь себя там, глядя на меня?
Тишина, повисшая в комнате, длилась ровно две секунды.
— Уже закончила.
Я распахнул глаза и рывком сел.
Настя сидела на краю тахты, поджав под себя одну ногу, и… она смеялась. Тихо, прикрыв рот ладошкой, но в ее глазах плясали абсолютно наглые, бесовские искры.
Я смерил ее долгим, изучающим взглядом. Растрепанная, в своих коротких пижамных шортах и безразмерной футболке, она выглядела до одури домашней и одновременно какой-то дикой.
— Знаешь, когда ты боялась меня и шарахалась, нравилась мне больше.
Она перестала смеяться, но улыбка с ее губ не сошла. Настя дернула плечиком.
— Вы меня видели голой, странно будет вас бояться теперь.
И прежде чем я успел переварить эту железную женскую логику, она встала с кровати.
Взяла свежую черную майку, повернулась ко мне в профиль и… просто взялась за подол своей футболки.
Мой внутренний психопат, который еще не до конца проснулся, мгновенно сел ровно и вылупил глаза.