Из моего горла вырвался тихий, прерывистый стон. Я инстинктивно уперлась руками в его плечи, чтобы не упасть, потому что комната перед глазами начала предательски плыть.
Его руки сжались сильнее, а потом он рывком потянул меня вниз, на себя.
Наши губы столкнулись. И это уже не был тот «технический маневр» из заминированного автобуса. Это был поцелуй хищника, который наконец-то перестал притворяться вегетарианцем.
Горячий, влажный, откровенный.
Его язык властно вторгся в мой рот, тут же находя мой пирсинг, сплетаясь с ним, пробуя металл на вкус, дразня и подчиняя.
Я плавилась.
Мой розовый вибратор, о котором я так смело рассуждала днем, сейчас казался просто смешной жужжащей пластмассой по сравнению с тем первобытным, обжигающим жаром, который исходил от этого огромного мужчины. Я неумело, но отчаянно отвечала на поцелуй.
Макс тяжело дышал.
Его бедра снова качнулись вверх, вжимаясь в меня так, что я невольно заскулила ему прямо в губы.
— Тихо, Дюймовочка. Родители за стенкой. Пискнешь громче — я за себя не ручаюсь.
Я мгновенно замерла.
Родители.
За стенкой.
Мама с папой сидят в гостиной, смотрят свой вечерний сериал, а их единственная дочь сейчас сидит верхом на полуголом мужчине, который, если верить его резюме, умеет ломать людям шеи быстрее, чем я завариваю чай.
Мозг попытался вернуть контроль над телом.
Не вышло.
Потому что Макс снова поцеловал меня.
Его ладони с моей талии скользнули на спину, прижимая меня ближе. Я ощущала каждый шрам под своими пальцами, каждую твердую линию мышц, каждое движение его дыхания. Он был горячий, живой, огромный. И совершенно не похожий на чудовище в этот момент.
Скорее на человека, который очень долго держался.
А потом Макс резко замер.
Не отстранился, но будто окаменел подо мной. Его пальцы сжались на моей талии, удерживая меня неподвижно.
— Стоп.
Я моргнула, пытаясь собрать мысли в кучу.
— Что?
Он закрыл глаза, шумно выдохнул через нос и с таким лицом, будто лично выиграл войну с собственными инстинктами, аккуратно снял меня с себя и усадил рядом на плед.
Я осталась сидеть на полу, голая по пояс, взъерошенная, с распухшими губами и абсолютной пустотой в голове.
— Почему? — вырвалось у меня. Голос прозвучал жалко. Почти обиженно.
Макс сел, опершись спиной о шкаф, и потер лицо обеими ладонями.
— Потому что я пока еще не совсем конченый ублюдок.
— Я же сама…
— Настя. Ты на адреналине. За последние дни тебя пытались изнасиловать, задушить, взорвать, утопить, сбросить с вертолета…
— Последние два пункта были по вашей инициативе, между прочим.
— Не перебивай, Катастрофа, я морально страдаю.