Я стояла красная как рак, слушая эту исповедь контуженного психопата, и не знала, что мне делать: обидеться на «недоразумение», гордиться произведенным эффектом или всё-таки одеться, пока у него действительно не сорвало тормоза.
Макс со вздохом перевернулся обратно на спину. Уставился в потолок с таким видом, будто надеялся, что тот прямо сейчас обрушится и погребет его под обломками бетона, избавив от этих мучений. Потом медленно повернул голову. Его потемневший взгляд скользнул по мне, и он снова застонал, отворачиваясь к стене.
— Настя, оденься, я тебя умоляю.
Я нахмурилась, чувствуя, как внутри вспыхивает упрямая, женская обида. Что со мной не так?!
— А что не так? — пробормотала, опустив взгляд на свою грудь. — Они снимаются, если что. Могу снять…
Подняла руки и потянулась дрожащими пальцами к металлическим шарикам на левой груди, собираясь их открутить.
Услышав мой голос, Макс резко повернул голову. Его взгляд зацепился за мои пальцы, теребящие металл.
— Да еб твою мать, — хрипло, с какой-то отчаянной, звериной обреченностью выдохнул он. — Иди сюда.
Я смотрела на него, и мои ноги вдруг сами сделали шаг.
Я понятия не имела, откуда во мне взялось столько смелости. Может, адреналин от пережитого теракта всё еще гулял по крови и требовал выхода, а может, я просто окончательно сошла с ума рядом с ним.
Подошла к его импровизированной постели на полу, опустилась на колени и просто села на него сверху, обхватив его узкие бедра своими.
Я тут же, в ту же секунду почувствовала,какой эффект произвела.
То, что твердо уперлось в меня сквозь тонкую ткань моих пижамных шорт и его спортивок, не оставляло абсолютно никаких сомнений в его физиологии.
Макс шумно, сквозь стиснутые зубы втянул воздух и слегка, почти рефлекторно, подался бедрами навстречу. От этого короткого, толчкового движения у меня по позвоночнику пробежал разряд в тысячу вольт. Низ живота мгновенно стянуло сладкой, тяжелой судорогой.
Его огромные, горячие ладони легли на мою талию. Жесткие пальцы с мозолями обожгли кожу. Он медленно, с каким-то собственническим нажимом провел ими вверх, по ребрам, и обхватил мою грудь.
Я судорожно выдохнула, выгибая спину.
Господи. Как же это было…
Мне это нравилось. До одури, до слабости во всем теле нравилось. Вся моя «теоретическая база», почерпнутая из интернета и разговоров с Дашкой, разбилась вдребезги о реальность.
Ощущение его рук на моей коже контрастировало с тем, как бережно, почти благоговейно его большие пальцы легли прямо на металлические штанги.
— Снимаются, значит? — его голос сел, превратившись в низкий, вибрирующий рык, отдающийся прямо в моей грудной клетке. Большие пальцы чуть надавили на металл, прокатывая холодные шарики по сверхчувствительной коже. — Даже не думай. Оставь.