— Вряд ли я вообще усну, — буркнула, обнимая свои колени.
— Это еще почему?
— Потому.
— Настя, не беси меня. Я и так на взводе. Спи.
Меня словно током ударило. Обида, копившаяся с самой кухни, вдруг взорвалась.
Он думает, я маленькая девочка? Думает, я ничего не понимаю?! Заставил меня чувствовать себя дурой, а теперь лежит там, на полу, и командует!
Я вскочила с кровати.
— Я знаю, как это — хотеть! Я не вчера родилась! Я смотрела порно и у меня есть вибратор!
Макс глухо простонал в свою подушку.
— Господи боже мой, замолчи, умоляю.
Его голос прозвучал так страдальчески и снисходительно, что эти слова подействовали на меня как красная тряпка на быка. Меня словно подбросило.
Ах, значит, я просто болтливая дурочка, которая ничего не понимает в желаниях? Значит, замолчать?!
Я шагнула к стене и с силой хлопнула по выключателю. Комната мгновенно залилась ярким, безжалостным светом желтой лампочки. Прежде чем мой мозг успел включить сирену паники и остановить меня, я скрестила руки на подоле своей безразмерной футболки и одним резким, злым рывком стянула ее через голову.
Осталась стоять посреди комнаты. В одних пижамных шортах. Абсолютно голая по пояс.
Макс рефлекторно поморщился от внезапного света и обернулся на звук. А потом замер.
Он медленно, словно в замедленной съемке, поднялся на локтях. Широкие плечи напряглись, под татуированной кожей перекатились литые мышцы. Его темный, тяжелый взгляд скользнул по моему животу, поднялся выше и намертво прикипел к моей груди.
Он смотрел на меня не как снисходительный наставник. Не как уставший телохранитель. Он смотрел как абсолютно живой, голодный хищник.
От этого взгляда — горячего, оценивающего, темного — у меня внизу живота вдруг всё резко скрутилось в такой тугой, пульсирующий узел, что ноги предательски ослабли.
Я перестала дышать. Кожа горела огнем.
Ждала, что он сейчас встанет. Что сделает шаг ко мне.
Но Макс вдруг резко, словно в него выстрелили в упор, рухнул обратно на свой импровизированный матрас. Перевернулся на живот, уткнувшись лицом в сгиб локтя, и издал такой глухой, полный боли стон.
Я растерянно моргнула, инстинктивно прикрывая грудь руками.
— Чего?
— Господи, или кто там у вас сейчас на дежурстве… Дай мне сил. Дай мне выдержку. Я же выжил в Сирии. Я выжил в зиндане. Я, мать твою, пережил три развода и ни разу не сломался на допросах! Я не прошу многого. Просто сделай так, чтобы эта ходячая катастрофа надела свою чертову футболку обратно. Сделай это прямо сейчас, пока я не вспомнил, что я живой мужик, а не мраморный памятник, и не стер в порошок все свои гребаные принципы. Дай мне сил не трогать это проколотое недоразумение… Аминь, блять.