Тело под моим ботинком выгнулось дугой в последней, отчаянной судороге, ноги заскребли по полу, и он обмяк. Взгляд остановился, уставившись в облупленный потолок.
Готов.
Я разжал пальцы. Выпрямился. Закрыл глаза и глубоко, с наслаждением втянул носом воздух. Пахло пылью, старым деревом и свежей кровью.
Монстр внутри меня был абсолютно сыт и доволен. Он мурлыкал, как гигантский кот.
Только сейчас я вспомнил про девчонку.
Повернул голову к кровати.
Настя сидела, вжавшись спиной в обои, натянув одеяло до самого подбородка. Ее лицо было белее мела. Огромные глаза смотрели на меня.
Я стер с лица безумную ухмылку, медленно поднял руки ладонями вверх, показывая, что больше никого убивать не собираюсь. Сунул руку во внутренний карман куртки и достал коробочку.
Положил ее на край кровати.
— Твой новый слух, — произнес одними губами, зная, что она не услышит, но, возможно, поймет жест.
Настя долго на меня смотрела, а потом ее глаза закрылись и она рухнула на кровать.
Ну блеск.
И что теперь с ней делать?
Глава 9
Настя
Сознание возвращалось тяжело, рывками, словно кто-то тащил меня со дна глубокого, вязкого колодца.
Сначала пришла боль.
Голова гудела так, будто по ней изнутри методично били чем-то тяжелым.
Я с трудом попыталась разлепить веки, но в глаза словно песка насыпали — они горели, слезились и отчаянно сопротивлялись дневному свету.
Моргнув несколько раз, я растерла лицо ладонями и попыталась сфокусировать зрение.
Где я?
Взгляд заметался по сторонам.
Это точно не моя крошечная спальня с выцветшими обоями. Это вообще не было похоже ни на одну квартиру, в которой я когда-либо бывала. Огромное пространство, строгие темные тона, идеальный паркет, панорамные окна, сквозь которые лился яркий весенний свет. Строгий, мужской, пугающе дорогой минимализм.
Я сидела на огромной кровати, укрытая тяжелым темно-серым одеялом.
И тут меня накрыло.
Воспоминания обрушились лавиной, безжалостно выбивая воздух из легких. Моя прихожая. Выломанная с мясом дверь. Двое мужчин. Один стоит в дверях, а второй… второй наваливается на меня всей своей массой на моей же кровати, вдавливая перьевую подушку мне в лицо.
Я задыхаюсь, бью его ногами, царапаю руки, легкие горят огнем, а воздуха всё меньше, меньше…
А потом резкий рывок, тяжесть чужого тела исчезает, и я проваливаюсь в спасительную темноту.
Меня начало трясти.
Мелкой, противной, неконтролируемой дрожью. Зубы выбивали бешеную дробь. Я судорожно подтянула колени к груди, натягивая одеяло до самого носа.
Я всё еще находилась в абсолютном вакууме. Ни звука. Ни шороха. Из-за этой глухоты мир казался еще более враждебным и непредсказуемым.