Если кто и мог мне помочь слить весь этот ядерный компромат в прессу, при этом оставшись невидимкой, так это только она. Никто никогда не докажет, что слив пошел с ее подачи. Но при этом об империи Мирона завтра утром будут кричать из каждого утюга.
— Чего звонишь-то, Макс? — ее тон мгновенно стал деловым. — Нужно что?
— Да, моя хорошая. Тебе скоро одну флешечку передадут. Пусть твой муж обойдет мою защиту. Там кое-какие документы об одном очень нехорошем человеке. Ты же таких любишь, да?
— Настолько нехорошем? — в ее голосе прорезался охотничий азарт.
— Очень-очень, Вик. Там крови по колено и денег до небес.
— О, эксклюзив.
— Еще какой. Сделаешь?
— Мое имя?
— Скрыть. Полностью.
— Поняла, — коротко ответила Бешеная. — Насколько распространить?
— По всему миру. И очень, очень грязно. Можешь приукрасить, хотя там и так всё слишком красочно. Завтра этот человек должен стать главным террористом и коррупционером страны.
Виктория замолчала на пару секунд, явно переваривая масштаб задачи.
— Будет сделано. Макс… А о тебе там есть? В этих файлах? Твоя работа?
Я закрыл глаза. Прислонился затылком к дребезжащему стеклу автобуса.
— Да. Есть.
— Скрыть? Убрать твое имя из слива?
Вдох. Выдох.
Если я уберу себя, Мирон найдет лазейку. Скажет, что это монтаж, провокация. Чтобы документы имели абсолютную, убойную юридическую силу, там должна быть вся цепочка. Включая палача. Включая меня.
— Нет.
— Макс… Ты же понимаешь, что это будет значить? На тебя откроют государственную охоту. Тебе конец.
Закрыл глаза.
Я так устал. Если это цена за то, чтобы Мирон сгнил в “Черном дельфине” я готов ее заплатить.
— Понимаю.
— И что потом, Псих? Что ты получишь взамен?
Я чуть улыбнулся.
— Покой.
Глава 40
Макс
Вика Лисицына не просто оправдала свое прозвище «Бешеная». Она превзошла саму себя.
Когда на следующее утро я зашел в кабинет Мирона, там царил ад. Это был не просто слив информации — это был цифровой напалм, выжегший дотла всё, что теневой хозяин Самары строил десятилетиями.
Статьи вышли одновременно. В федеральных изданиях, в топовых телеграм-каналах, на YouTube-каналах независимых расследователей. И везде — с безупречными, железобетонными доказательствами. Схемы отмыва, номера счетов, записи прослушек, фотографии с мест «зачисток», сканы накладных на фальшивые лекарства для онкобольных. Всё было разложено по полочкам, с графиками и стрелочками, ведущими к одному человеку. К Илье Миронову. И, как я и просил, там был я. Мой позывной, мои действия. Моя подпись под этим кровавым договором.
Я стоял у панорамного окна в кабинете босса и из последних сил прикусывал внутреннюю сторону щеки, чтобы не расплыться в широкой, счастливой улыбке.