И дяди делают вывод.
А девочка в этот момент думала только о том, как бы не провалить зачет.
Я мысленно поаплодировал Сапёру. Ублюдок всё-таки гениален, хоть и бесит меня своей правильностью.
— С тебя тысяча двести, брат, — голос Фархода выдернул меня из размышлений.
Я расплатился, аккуратно, чтобы не помять зелень, перехватил пакеты.
— Спасибо, Фарход. Береги себя. И помни: мы — то, что мы едим. Не продавай людям пластик.
— Приходи еще, философ!
Я зашагал к парковке. Настроение парадоксальным образом улучшилось. Когда ты понимаешь логику противника, он перестает быть пугающей неизвестностью и превращается просто в задачу. Уравнение, которое нужно решить.
А решать я умел.
Открыв багажник (в котором теперь пахло только средством для мытья стекол и легким шлейфом лесной хвои), я аккуратно поставил пакеты с овощами.
Теперь мне нужно просто сесть напротив этого запуганного, лопоухого воробушка, накормить ее нормальным витаминным салатом и заставить поминутно вспомнить последние три-четыре дня ее жизни. Где была, куда заходила, на кого смотрела.
Я сел в машину, завел двигатель и вывернул на проспект, двигаясь в сторону своего пентхауса. В кои-то веки мой внутренний психопат и мой внутренний легальный бизнесмен были абсолютно согласны друг с другом: убивать глухих девочек за то, чего они не слышали, — это не просто беспредел. Это вопиющий непрофессионализм.
А я органически не перевариваю халтурщиков.
Глава 11
Настя
Тишина, которая теперь меня окружала, была живой. Гудел холодильник, где-то вдалеке приглушенно шумели машины, тихонько тикали настенные часы. Я сидела на высоком барном стуле, вцепившись пальцами в край столешницы, и смотрела в никуда.
Мозг, получивший передышку от животного страха, наконец-то начал лихорадочно работать.
Во что я ввязалась?
Закрыла лицо руками.
Господи, да если бы я знала!
Попыталась разложить свою жизнь по полочкам, как учили преподаватели на сестринском деле — от простого к сложному, собирая анамнез. Но мой анамнез был до зевоты скучным. В нем не было места ни для наемных убийц, ни для маньяков-спасителей.
Может, дело в парне? Мстительный бывший? Ревнивая соперница?
Я истерично хмыкнула в пустой кухне. Чтобы у меня был бывший, нужно было для начала обзавестись парнем. А с этим пунктом в моей биографии зияла огромная, звенящая черная дыра.
В школе мальчишки пытались за мной ухаживать. Я была симпатичной: длинные светлые волосы, огромные глаза, худенькая. Они носили мой портфель, дергали за косички, писали записки. Ровно до того момента, пока не узнавали мой секрет. Стоило кому-то заметить аппарат за ухом или услышать, как я переспрашиваю, не разобрав слов, как их интерес испарялся. Для подростков инвалидность — это клеймо. Никто не хотел встречаться с «глухой тетерей». Я быстро усвоила урок и научилась прятаться за волосами и книжками.