— Уходим! — резко рявкнул Мирон своим псам и быстрым шагом направился к выходу. Боевики ломанулись к машинам.
Я остался стоять последним.
Снова опустил глаза на Настю. Одинокую, оставленную в луже сбственной крови на холодном, промерзшем бетоне.
— Прости, воробушек, так было нужно.
Развернулся и шагнул во тьму следом за Мироном.
За руль моего внедорожника уселся какой-то хмырь из свиты Мирона, потому что ключи я предусмотрительно бросил ему. Мы с Мироном сели на заднее сиденье. Колонна черных джипов сорвалась с места, поднимая столбы пыли. Мы отъехали на безопасное расстояние — на возвышенность, с которой старый цех был виден как на ладони — и остановились.
В салоне повисла тяжелая, густая тишина.
Мирон нервно постукивал пальцами по кожаному подлокотнику.
— Ну и? Что за игры, Псих? Где твой фейерверк? Ты же сказал, пять минут!
Я молча поднял левую руку, оттянул рукав куртки и показал ему дисплей часов.
Пошел третий таймер.
02:59… 02:58…
— Три минуты.
— Ты говорил пять! — возмутился Мирон, глядя на экран.
Я небрежно, абсолютно равнодушно пожал плечами, откидываясь на спинку сиденья.
— Ну, ошибся. С кем не бывает.
И тут ночь разорвалась.
Вспышка была такой яркой, что на долю секунды ослепила. А затем до нас докатил оглушительный, содрогающий землю грохот. Огромный, ревущий огненный шар взметнулся над крышей заброшенного цеха, расшвыривая во все стороны куски бетона, перекрытий и искореженного металла. Ударная волна с воем ударила по внедорожнику, заставив тяжелую машину ощутимо качнуться на рессорах. Осколки дождем посыпались на пустырь.
Всё.
Внутри меня всё сжалось. Сжалось так туго, что я перестал дышать. К горлу подкатил тошнотворный, черный ком абсолютной, концентрированной боли.
Моей Катастрофы больше нет.
Глава 39
Макс
Работать на Мирона оказалось сложнее, чем я думал.
Точнее, не так. Сложнее было с каждым новым заказом оставаться человеком.
Когда я работал с Сапёром или был цепным псом у Скворцова, кровь тоже лилась. Там были дела, были трупы, но их было не много. Там была цель. Были рамки. А здесь… Здесь была просто мясорубка. Черная, ненасытная, перемалывающая кости и души промышленных масштабах.
Прошел месяц. Тридцать гребаных дней с того момента, как взорвался тот заброшенный цех. И за этот месяц я убил, расчленил, задушил и растворил в кислоте стольких людей, скольких не отправлял на тот свет с тех самых пор, как вернулся с войны.
Псих вытеснял Макса с каждым новым заданием. Темный, кровожадный демон внутри меня, который раньше сидел на цепи и питался только теми, кто этого заслуживал, теперь сорвался с поводка. Он жрал всё подряд. Он упивался властью и безнаказанностью, которую давал статус личного палача Мирона.