Я пыталась уснуть.
Закрывала глаза, молила мозг отключиться, провалиться в спасительное забытье. Но стоило только опустить веки, как передо мной тут же всплывали их искаженные похотью лица. Я снова чувствовала вонь перегара, снова ощущала тяжесть чужого тела на себе. А следом из темноты выступала фигура бритоголового гиганта, стоящего над вывернутыми телами с пугающим, ледяным спокойствием.
Я резко открывала глаза, хватая ртом воздух.
Так прошло час, два, три. Я лежала, глядя в одну точку на обоях, не в силах пошевелиться. Тело словно окоченело. В какой-то момент грань между реальностью и кошмаром стерлась. Я впала в странный, оцепеневший транс. Мысли больше не метались, они превратились в густую, вязкую смолу. Я просто смотрела, как чернота за окном начинает постепенно сереть.
Наступало утро. Обычное, весеннее утро. Где-то там, в недосягаемом для меня мире звуков, сейчас пели птицы, шумели первые машины, люди заваривали кофе и собирались на работу. Мир продолжал жить, даже не заметив, что этой ночью моя жизнь едва не оборвалась, а чьи-то две — закончились навсегда.
Комната наполнилась бледным, сизым светом. Я всё так же сидела, обхватив колени, с воспаленными, не моргающими глазами, уставившись в стену. Я не понимала, какой сейчас час. Не понимала, что мне делать дальше.
И вдруг реальность раскололась.
Я не услышала, а почувствовала это. Сильная, ритмичная вибрация передалась по полу, ударила по ножкам кровати и отозвалась гулким, низкочастотным толчком в груди.
Я подпрыгнула на кровати, сжавшись в комок, и в ужасе уставилась в сторону коридора. Сердце, которое до этого едва билось в полусне, сорвалось в бешеный галоп, ударяясь о ребра так сильно, что стало больно.
Кто-то стучал.
И стучал не костяшками пальцев, а тяжело, мощно, кулаком, так, что содрогалась входная дверь, и эти вибрации доходили даже до моей глухой спальни.
Стук повторился. Уверенный. Настойчивый. Требовательный.
Я зажала рот обеими руками, чтобы не закричать.
Он пришел за мной.
Глава 7
Макс
Дважды.
Дважды за одну гребаную ночь мне пришлось заниматься генеральной уборкой.
Я сидел на краю ванны, глядя на свои сбитые костяшки, и мысленно, абсолютно спокойно, костерил всё на свете.
Сначала там, в парке. Вызвать труповозку я, естественно, не мог, поэтому пришлось тащить этих двух вонючих Ромео в самую глубь зарослей, скидывать в старый дренажный колодец и закидывать сверху мусором и ветками. Потом я ползал с фонариком по грязной листве, как долбаный следопыт, разыскивая этот крошечный кусок пластика — слуховой аппарат девчонки. Нашел, слава богу, но он сломан.