Господи.
Новая волна паники накрыла меня с головой, заставив скрючиться на полу.
Что делать?!
Вызвать полицию?
Что я им скажу?
«Здравствуйте, меня чуть не изнасиловали два маргинала, но потом пришел огромный лысый мужик в спортивном костюме и свернул им шеи»? А потом полиция найдет трупы. И они начнут искать убийцу. А этот лысый… он ведь поймет, кто его сдал. Он знает, где я живу. Он найдет меня. Если он с такой легкостью расправился с двумя здоровыми мужиками, что ему стоит свернуть шею мне, чтобы убрать единственную свидетельницу?
Нет. В полицию нельзя. Это верная смерть.
Может, позвонить Дашке?
Нет!
Если я впутаю сюда Дашку, она тоже станет мишенью. Она живет в доме напротив. Если этот маньяк-спаситель следит за мной, если он будет крутиться в нашем дворе, Дашка пострадает. Я не могу ее так подставить. Не имею права.
Я абсолютно одна.
Попытка встать на ноги увенчалась успехом только со второго раза. Ноги были ватными, непослушными. Я доплелась до ванной, включила свет и посмотрела в зеркало.
Оттуда на меня глядело привидение. Спутанные волосы висели грязными прядями, на щеке краснел огромный, уже начинающий наливаться синевой след от пощечины.
Огромная мужская куртка делала меня похожей на беспризорника.
Я стянула куртку, брезгливо бросив ее на стиральную машину. Под ней висели жалкие, разорванные лоскуты моего вишневого платья. Ткань на груди была разорвана так грубо, что на коже остались красные царапины от чужих ногтей.
Меня вырвало прямо в раковину. Меня рвало желчью, водой, собственным страхом, пока желудок не свело болезненным спазмом.
Умывшись ледяной водой, я машинально потянулась правой рукой за ухо. Привычный жест, отработанный годами. И пальцы скользнули по пустоте.
Меня словно ударили под дых.
Мой слуховой аппарат.
Я зажмурилась, сползая по кафельной стене на пол ванной.
Он стоил огромных денег. Безумных для моей семьи денег.
Мои родители — простые люди из области, они влезли в кредиты, занимали у знакомых, во всем себе отказывали почти год, чтобы купить мне эту современную, мощную модель, с которой я могла учиться в медицинском, могла слушать лекции, общаться с одногруппниками, жить полноценной жизнью.
А теперь его нет.
Я не смогу пойти завтра на учебу. Я не смогу пойти в магазин. Я заперта в этой оглушающей тишине, в этой звуковой тюрьме. Без аппарата мир вокруг — это немое кино без субтитров. А купить новый… Об этом не могло быть и речи. Как я скажу родителям? Как объясню?
Не помню, как я доползла до спальни. Сил переодеваться не было. Я просто забилась в угол кровати прямо в белье и разорванных колготках, натянула на себя одеяло по самый нос и свернулась в позу эмбриона.